Стихи  /  Владимир Маяковский  /  Рассказ о Климе, купившем заем, и Прове, не подумавшем о счастье своем

Рассказ о Климе, купившем заем, и Прове, не подумавшем о счастье своем

I

❉❉❉❉


В деревушке

Рачий брод

жили два соседа.

Что ни вечер,

у ворот

их текла беседа.

Сядут в ряд —

не разольешь

их водой колодезной:

— Как-то выколосит рожь,

да как-то обмолотится? —

Пошабашив,

под плетень

Клим бредет на бревна.

Пров маячит, словно тень,

в тот же час там ровно.

Оба —

в скобку стрижены,

оба —

ростом вровень,

у обоих — с рыжиной

бороды и брови,

у обоих — то ж в речах

сходство, как и в платье.

Словом, в чем их ни сличай —

как родные братья.

Сколько лет

и сколько зим

дружба

шла меж ними.

Отражался в Прове Клим,

Пров

светился в Климе.

Так бы им прожить весь век

в мире

да согласьи, —

да не может человек

жить без безобразия!

В город съездив раз

в поту,

наглотавшись пыли,

там газету «Бедноту»

для себя купили.

И статья в газете той

бросилась в глаза им.

Про

крестьянский

верный свой

выигрышный заем.

Пять

процентов,

вишь, растит

этот заем за год…

Эй, крестьянин!

Не грусти!

Деньги — впрах не лягут.

Прочитавши два раза,

приумолкли други.

Первым Пров потом сказал:

«Мы на это туги!

Увещают так и сяк,

вижу,

нас в газете,

но, по-моему, — пустяк

увещанья эти.

Деньги ведь не падают,

словно с сосен шишки.

Так какого ж ляда

выну из кубышки?

Что мне чистить кирпичом

на вороне перья!

Не поверю нипочем

в эти суеверья!»

Клим молчал, молчал,

да вдруг —

как плюнет вбок

отчаянно:

«Эта речь — буржуя, друг,

а вовсе не крестьянина!

От кого нам хоронить

тощие излишки?

Вырастают, что ль, они

у тебя в кубышке?

Нас

сто миллионов человек,

коль скроем все кубышки,

то нашей власти и вовек

не наверстать убытки!

Если

будем так сидеть,

как на шее чирей, —

то как с нуждой нам совладеть?

Как мощь страны расширить?

Что тут спорить допоздна —

всех это касается:

двинет тот заём казна

в наше же хозяйство.

И для меня вопрос тут прост:

В билет деньгу!

Целее!

Пять процентов

имею рост

на каждом на рубле я.

Да ведь

при случае таком

зачем мечтать о кладе ж?!.

Ты восемь гривен с пятаком

за рубль за целый платишь.

Уж я,

конечно,

не сглуплю,

не лошадь,

чтоб лягаться.

В совете

завтра же куплю

пятнадцать облигаций.

Ходи скорей сюда, жена!

Чулок из клети высучи.

Ведь может выиграть она

за рубль один —

до тысячи!

До копейки всё вложу.

Что им крыться в скрыне?

Всем заграницам

докажу,

с кем крестьянство ныне!» —

«Эк тебя разобрало, —

фыркнул Пров на Клима, —

лезет парень

напролом

прямо двери мимо!

Нет, дружок, я не таков:

моя мошна — тугая.

Ищи попроще дураков,

словечками пугая.

Раздери хоть в крике рот,

моя губа — не дура».

И Пров от Климовых ворот

удалился хмуро.

С той поры —

вся дружба впрах.

Пуста стоит завалинка.

Пров в темноту уйдет на шлях,

а Клим союзит валенки.

❉❉❉❉


II

❉❉❉❉


Приключилась раз в деньгах

нужда у Клима

крайняя,

дожил до черного денька,

не глядя на старание…

Сгорела клуня, пал телок,

платить приспело продналог,

а цены —

лезут книзу.

Вот Клим

картошку поволок,

а Пров —

в лабаз пшеницу.

Да по дороге

спохватясь,

Клим

повернул кобылу.

«Зачем мне зря буравить грязь,

трудить напрасно силу,

в город мне зачем везти,

зря добро бросая,

ведь за налог

могу внести

я выигрышный заем.

А ведь при случае таком

совсем не так уж плохо

по восемь гривен с пятаком

платить

за рубль налога».

Так и сделал, как сказал,

своей доволен мыслью:

свалил картошку вновь в подвал

и в город двинул рысью.

Продналог там заплатил

займом без убытка

и возок подворотил

к банку очень прытко.

Там билет принять в залог

даже очень рады,

так что Клим с излишком смог

все купить, что надо.

Справил Клим свои дела,

воротился к дому.

Вот — видать уже села

скирды и солому.

Счастлив Клим —

беду избыл,

плуг привез из города.

Глядь —

у Климовой избы

вкруг сгрудились бороды.

«Почему такой затор?» —

кличет Клим парнишку.

«Да у дяди Прова

вор

сбузовал кубышку».

«Вот тебе и верный понт!» —

шамкнул дедка Ферапонт.

«Вот те вражья шутка!» —

взвизгнула Машутка.

Собрался весь Рачий брод,

шумен — что дуброва.

Сто советов каждый рот

дать готов для Прова.

Только Пров не чует свет,

увидавши Клима:

«Эх, давал мне друг совет,

пропустил я мимо!

Эх!

Как буду помирать,

не уймусь от жалобы,

вот списал бы номера —

черта б вор украл бы!

Вижу,

деньги в займе том

за стеной железною».

Клим,

хлестнувши пыль кнутом,

молвил:

«Соболезную!»

Он и впрямь жалел, простя

друга стародавнего.

А народ —

тех двух крестьян

примерял да сравнивал.

❉❉❉❉


III

❉❉❉❉


Стал, как тень, шататься Пров,

горестью терзаем,

покорил его без слов

наш крестьянский заем.

Стала осень на дворе,

Пров — желтей соломы.

А у Климовых дверей

гость из исполкома.

Носогрейки закурив,

бают то да это.

Гость, все новости раскрыв,

стал читать газету.

Клим —

глазком

по тиражу…

Ухмыльнулся:

дай, мол,

повернее погляжу,

нет моих ли займов?

Глядь:

пятнадцать — сорок шесть

верно, точка в точку…

Номер этот мой и есть,

кличь жену и дочку!

Клим гудит, как барабан,

голова —

в тумане:

«Хоть билет заложен в банк,

выйгрыш же в кармане!»

Вновь собрался Рачий брод

у счастливцевых ворот.

«Вот так вышел верный понт!» —

шамкнул дедка Ферапонт.

«Вот тебе и серия!» —

взвизгнула Лукерья.

Снова гомон, снова рты,

как ворота, расперты.

Снова в город едет Клим.

Конь — худой и шаткий.

Ворочается к своим

на гладенькой лошадке.

Говорит он, что теперь

с каждою неделею

улучшаться будет, верь,

наше земледелие.

Что для каждого села,

где хозяйство худо,

банк поправит нам дела,

выдавая ссуду.

Что, с процентом возвратив

взятые гроши нам,

власть

через кооператив

всюду даст машины.

с Провом Клим

до темноты

вновь сидит на бревнах,

обсуждая «Бедноты»

ряд вопросов кровных.

Но теперь их различать

легче ребятишкам.

Климу:

«Выигрыш» кричат,

Прову ж вслед:

«Кубышка».

Чтоб тебя

порочить так

было бы нельзя им —

каждый лишний свой пятак

вкладывай-ка в заем.

❉❉❉❉