Стихи  /  Владимир Бенедиктов  /  Послание о визитах

Послание о визитах

Вы правы. Рад я был сердечно  
От вас услышанным словам:  
Визиты — варварство, конечно!  
Итак — не еду нынче к вам  
И, кстати, одержу победу  
Над предрассудком: ни к кому  
В сей светлый праздник не поеду  
И сам визитов не приму;  
Святого дня не поковеркав,  
Схожу я утром только в церковь,  
Смиренно богу помолюсь,  
Потом, с почтеньем к генеральству,  
Как должно, съезжу по начальству  
И крепко дома затворюсь.  

❉❉❉❉


Обычай истинно безумный!  
Китайских нравов образец!  
День целый по столице шумной  
Таскайся из конца в конец!  
Составив список презатейный  
Своим визитам, всюду будь —  
На Острову и на Литейной,  
Изволь в Коломну заглянуть.  
И на Песках — и там быть надо,  
Будь у Таврического сада,  
На Петербургской стороне,  
Будь моря Финского на дне,  
В пределах рая, в безднах ада,  
На всех планетах, на луне!  

❉❉❉❉


Блажен, коль слышишь: «Нету дома»  
«Не принимают». — Как огня,  
Как страшной молнии и грома  
Боишься длинного приема:  
Изочтены минуты дня —  
Нельзя терять их; полтораста  
Еще осталось разных мест,  
Где надо быть, тогда как часто  
Несносно длинен переезд.  
Рад просто никого не видеть  
И всех проклясть до одного,  

❉❉❉❉


Лишь только б в праздник никого  
Своим забвеньем не обидеть, —  
Лишь только б кинуть в каждый дом  
Билетец с загнутым углом,  
Не видеть лиц — сих адских пугал..,  
Что лица? — Дело тут не в том,  
А вот в чем: карточка и угол!  
Лишь только б карточку швырнуть,  
Ее где следует удвоить,  
И тут загнуть, и там загнуть,  
И совесть, совесть успокоить!  
Ярлык свой бросил, хлоп дверьми:  
Вот — на! — и черт тебя возьми!  

❉❉❉❉


Порою ветер, дождь и слякоть,  
А тут визиты предстоят;  
Бедняк и празднику не рад —  
Чего? Приходится хоть плакать.  
Вот он выходит на крыльцо,  
Зовет возниц, в карманах шарит…  
Лицом хоть в грязь он не ударит,  
Да грязь-то бьет ему в лицо.  
Дорога — ад, чернее ваксы;  
Извозчик за угол скорей  
На кляче тощенькой своей  
Свернул — от столь же тощей таксы,  
Прочтенной им в чертах лица,  
К нему ревущего с крыльца.  

❉❉❉❉


Забрызган с первого же шага,  
Пешком пускается бедняга,  
И очень рад уже потом,  
Когда с товарищем он в паре  
Хоть как-нибудь, тычком, бочком,  
На тряской держится «гитаре»:  
Так называют инструмент  
Хоть звучный, но не музыкальный,  
Который в жизни сей печальной  
Старинный получил патент  
На громкий чин и титул «дрожек»,  
И поглядишь — дрожит как лист,  
Воссев на этот острый ножик,  
Поэт убогий иль артист.  
Я сам… Но, сколь нам ни привычно,  
Всё ж трогать личность — неприлично  
Свою тем более… Имен  
Не нужно здесь; итак — NN,  
Визитных карточек навьючен  
Колодой целою, плывет  
И, тяжким странствием измучен,  
К дверям по лестнице ползет,  
Стучится с робостью плебейской  
Или торжественно звонит.  
Дверь отперлась; привет лакейской  
Как раз в ушах его гремит:  
«Имеем честь, дескать, поздравить  
Вас, сударь, с праздником»; молчит  
Пришлец иль глухо «м-м» мычит,  
Да карточку спешит оставить  
Иль расписаться, а рука  
Лакея, вслед за тем приветом,  
И как-то тянется слегка,  
И, шевелясь исподтишка,  
Престранно действует при этом,  
Как будто ловит что-нибудь  
Перстами в области воздушной,  
А гость тупой и равнодушный  
Рад поскорее ускользнуть,  
Чтоб продолжить свой трудный путь;  
Он защитит, покуда в силах,  
От наступательных невзгод  
Кармана узкого проход,  
Как Леонид при Фермопилах.  
О, мой герой! Вперед! Вперед!  
Вкруг света, вдаль по океану  
Плыви сквозь бурю, хлад и тьму,  
Подобно Куку, Магеллану  
Или Колумбу самому,  
И в этой сфере безграничной  
Для географии столичной  
Трудись! — Ты можешь под шумок  
Открыть среди таких прогулок  
Иль неизвестный закоулок,  
Иль безымянный островок;  
Полузнакомого припомня,  
Что там у Покрова живет,  
Узнать, что самая Коломня  
Есть остров средь канавных вод, —  
Открыть полярных стран границы,  
Забраться в Индию столицы,  
Сто раз проехать вверх и вниз  
Через Надежды Доброй мыс.  
Тут филолог для корнесловья  
Отыщет новые условья,  
Найдет, что русский корень есть  
И слову чуждому «визиты»,  
Успев стократно произнесть  
Извозчику: «Да ну ж! вези ты!»  
Язык наш — ключ заморских слов:  
Восстань, возрадуйся, Шишков!  
Не так твои потомки глупы;  
В них руссицизм твоей души,  
Твои родные «мокроступы»  
И для визитов хороши.  
Зачем же всё в чужой кумирне  
Молиться нам? — Шишков! Ты прав,  
Хотя — увы! — в твоей «ходырне»  
Звук русский несколько дырав.  
Тебя ль не чтить нам сердца вздохом,  
В проезд визитный бросив взгляд  
И зря, как, грозно бородат,  
Маркер трактирный с «шаропёхом»  
Стоит, склонясь на «шарокат»?  
Но — я отвлекся от предмета,  
И кончить, кажется, пора.  
А чем же кончится всё это?  
Да тем, что нынче со двора  
Не еду я, останусь дома.  
Пускай весь мир меня винит!  
Пусть всё, что родственно, знакомо  
И близко мне, меня бранит!  
Я остаюсь. Прямым безумцем  
Довольно рыскал прежде я,  
Пускай считают вольнодумцем  
Меня почтенные друзья,  
А я под старость начинаю  
С благословенного «аминь»;  
Да только вот беда: я знаю —  
Чуть день настанет — динь, динь, динь  
Мой колокольчик, — и покою  
Мне не дадут; один, другой,  
И тот, и тот, и нет отбою —  
Держись, Иван — служитель мой!  
Ну, он не впустит, предположим;  
И всё же буду я тревожим  
Несносным звоном целый день,  
Заняться делом как-то лень —  
И всё помеха! — С уголками  
Иван обеими руками  
Начнет мне карточки сдавать,  
А там еще, а там опять.  
Как нескончаемая повесть,  
Всё это скучно; изорвешь  
Все эти листики, а всё ж  
Ворчит визитная-то совесть,  
Ее не вдруг угомонишь:  
«Вот, вот тебе, а ты сидишь!»  
Неловко как-то, неспокойно.  
Уж разве так мне поступить,  
Как некто — муж весьма достойный  
Он в праздник наглухо забить  
Придумал дверь, и, в полной мере  
Чтоб обеспечить свой покой,  
Своею ж собственной рукой  
Он начертал и надпись к двери:  
«Такой-то-де, склонив чело,  
Визитщикам поклон приносит  
И не звонить покорно просит —  
Уехал в Царское Село».  
И дома дал он пищу лени,  
Остался целый день в тиши, —  
И что ж? Потом вдруг слышит пени:  
«Вы обманули — хороши!  
Чрез вас мы время потеряли —  
Час битый ехали, да час  
В Селе мы Царском вас искали,  
Тогда как не было там вас».  
Я тоже б надписал, да кстати ль?  
Прочтя ту надпись, как назло,  
Пожалуй, ведь иной приятель  
Махнет и в Царское Село!  

❉❉❉❉


Апрель 1856  

❉❉❉❉