Стихи  /  Василий Капнист  /  Сатира первая и последняя

Сатира первая и последняя

Кто сколько ни сердись, а я начну браниться: 
 
С бездельством, с глупостью людской мне не ужиться. 
 
Везде продерзостный беспутство кажет вид; 
 
Бесчестие в чести, из моды вышел стыд, 
 
Почти с кем ни сойдусь, с кем речь ни начинаю — 
 
Или невежество, или порок встречаю. 
 
Куда ни кинь, так клин: тот честен, так глупец; 
 
Другой умен, так плут, ханжа, обманщик, льстец; 
 
И, словом, в свете сем так редки Аристиды, 
 
Как гладкие стихи в творце «Тилемахиды».

❉❉❉❉

 

В приказе некогда расправы я искал, 
 
В котором Бестолков судьею заседал. 
 
Бесспорно, Бестолков был честен, благороден, 
 
Ни правых обвинить, ни взятки брать не сроден, 
 
Был добрый человек и мне служить хотел, 
 
Но сделать мне добра, к несчастью, не умел. 
 
Жена его умна и мне б помочь умела, 
 
Но я был не по ней, могла, да не хотела. 
 
Что ж делать? искони таков уже сей свет: 
 
Не глупость, так порок в нем первенство берет: 
 
Надутов в знать вошёл — так всех пренебрегает, 
 
Завистов чином мал — так знатных презирает, 
 
И хочет, предприяв ничьих заслуг не чтить, 
 
Иль всем равнять себя, иль всех с собой сравнить. 
 
Казну обворовав, обворовав соседов 
 
И вором на суде изобличенный Вредов, 
 
По милости людей, которых обокрал, 
 
Избавился столба и ссылки миновал; 
 
Теперь боярам брат, деревни покупает 
 
И тех каретою своею в грязь толкает, 
 
Которых по миру таскаться он пустил. 
 
А я, чтоб я таких уродов не журил? 
 
Чтоб, видя глупости одних, других пороки, 
 
Я стал молчать? нет, нет; скорей, отсроча сроки, 
 
Не станет ростовщик на росты росты драть, 
 
Скорей подьячие не станут взятки брать, 
 
Скорей по-лю? дски жить и мыслить Чу? днов станет, 
 
Чем правдой мой язык их уличать устанет.

❉❉❉❉

 

Послушай каждого: уверит и Ролет, 
 
Что совести своей внаем не отдает 
 
И правосудием он торговать не смеет, 
 
Вредить, обманывать, лукавить не умеет; 
 
Хоть доброй славой нищ, да честностью богат, 
 
И, словом, верь ему, он наших дней Сократ. 
 
Но сколько тягостно быть честным, каждый знает: 
 
Долг добродетели нас часто принуждает, 
 
Корысть свою забыв, пожертвовать другим 
 
Покоем, временем, имением своим, 
 
Что часто нам самим напасть иль вред наводит; 
 
Так верных в том иной расчётов не находит, 
 
Но чтоб другим своих пороков не казать, 
 
За добродетель их умеет выдавать. 
 
И все на свете сем, как в вольном маскераде, 
 
Не в обычайном им, не в свойственном наряде, 
 
Закрывшись масками, подложный кажут вид, 
 
Пока ещё не весь в них истребился стыд.

❉❉❉❉

 

«Ах, здравствуй, душенька! ну! как ты поживаешь? 
 
Я так тебя люблю; а ты нас покидаешь! 
 
Да что-то грустен ты? скажи, любезный друг! 
 
Скажи мне, что могу я для твоих услуг? 
 
Я всем готов… Постой, твой кошелек в кончине, 
 
Я еду выиграть, так если в половине 
 
Ты хочешь быть со мной, то я тебе божусь, 
 
Что сотнею-другой с тобою поделюсь». 
 
Так вот Щечилов мне усердно предлагает 
 
Обворовать меня, он дружески желает 
 
Затем меня игрой продать другим плутам, 
 
Чтоб с ними разделить мой вексель пополам.

❉❉❉❉

 

Учености надев личину дерзновенно, 
 
Самхвалов хочет всех насильно, неотменно 
 
Уверить о своём и знаньи и цене; 
 
Он, качества свои хваля наедине, 
 
Упорно в том себя нередко уверяет, 
 
Что он и то, о чем в свой век не слышал, знает, 
 
Но, пухлым слогом вздор стараясь заглушить, 
 
Принудил дураков себя премудрым чтить.

❉❉❉❉

 

Пиитом Чуднов быть взяв на себя обузу, 
 
Неволею свою летать заставил музу, 
 
Свой мелкомысленный славенско-русский бред 
 
За образец ума и вкуса выдает; 
 
Но он бы с Мевием со временем сравнялся, 
 
За пышной мыслию когда бы не гонялся 
 
И не старался бы, желая вверх парить, 
 
В стихах своих луну зубами ухватить.

❉❉❉❉

 

Ну что ж? пускай его никто не понимает, — 
 
Читатель ничего иль мало в том теряет; 
 
Его несносный бред, прельщающий глупца, 
 
Не столько пагубен, как сладка речь льстеца.

❉❉❉❉

 

Злохват бежит ко мне, прижав к груди, целует 
 
И благодетелем и другом именует; 
 
Клянется, что он всем пожертвовать мне рад, 
 
И клятвами острит коварной злобы яд; 
 
Он рвётся, мучится, отчаяньем мятётся, 
 
Пока конца моей напасти не дождется. 
 
Драч совесть выдает свою за образец, 
 
А Драч так истцов драл, как алчный волк овец; 
 
Он был моим судьей и другом быть мне клялся, 
 
Я взятки дать ему, не знав его, боялся; 
 
Соперник мой его и знал и сам был плут, 
 
Разграбив весь мой дом, позвал меня на суд. 
 
Напрасно брал себе закон я в оборону: 
 
Драч правдой покривить умел и по закону; 
 
Тогда пословица со мной сбылася та, 
 
Что хуже воровства честна? я простота; 
 
Меня ж разграбили, меня ж и обвинили 
 
И вору заплатить бесчестье осудили.

❉❉❉❉

 

Я не окончил бы, когда б хотел я счесть 
 
Пути, которыми людей проводит лесть. 
 
Сей трусит предо мной, а за глаза поносит; 
 
Тот друга моего затем лишь имя носит, 
 
Чтоб как при случае меня обворовать; 
 
Другой затем, что я могу ему достать 
 
Тот чин, которого добиться он желает, 
 
Иной министр меня лишь для того ласкает, 
 
Что в нем дела мои и разум почтены; 
 
Другой не для того, но для моей жены, 
 
Тот от меня занять, тот поживиться хочет, 
 
И всяк на счёт чужой лишь про себя хлопочет. 
 
Теперь не так уж глуп, как в старину, был свет: 
 
Предубеждения и нравы древних лет 
 
Из моды вывелись, равно как их наряды; 
 
Друг другу услужить, помочь друг другу рады, 
 
Бывало, праотцы теперешних отцов 
 
(С свечою поискать теперь таких глупцов). 
 
Во все сердца уже проникло просвещенье; 
 
В том славу полагать, в чем было поношенье, 
 
Бесчестье и порок согнать с лица земли, 
 
Быть правыми во всем два средства мы нашли: 
 
Одно — людской молвы себя превыше ставить; 
 
Другое — всяко зло в хороши толки плавить.

❉❉❉❉

 

Тот всеми по делам бездельником почтен, 
 
Напрасно говорит — я светом осужден, 
 
Молву людскую я и толки презираю, 
 
Довольно, что я сам себя честны? м считаю.

❉❉❉❉

 

От общепринятых тот правил отступив 
 
И философии свой разум посвятив, 
 
Отечеством своим вселенну всю считает, 
 
А порознь каждого щечит и обирает.

❉❉❉❉

 

Хотя уже теперь рачительной рукой 
 
Восстановя в своём владении покой, 
 
Екатерина путь к нестройствам заградила, 
 
Злодеям суд творя, злу жало притупила, 
 
Даёт нам способы друг другу помогать 
 
И цену каждого достоинств отличать. 
 
Со всем тем, сколь она о благе ни печется, 
 
Злодейство рушится, а глупость остаётся. 
 
Монархиня легко могла попрать Луну, 
 
Монархов примирить, искоренить войну, 
 
И легче б силою вселенну покорила, 
 
Чем из числа людей глупцов искоренила. 
 
Она науками России жизнь даёт, 
 
И, воспитанием распространяя свет, 
 
Под сению своей художества покоит, 
 
Искусству, разуму покровы, храмы строит 
 
И мрак невежества и хищность, корень зла, 
 
Из всех подвластных ей пределов прогнала, 
 
Счастливит нас, хранит, покоит, просвещает, 
 
Но глупости ничто, никак не истребляет: 
 
Науки возросли, художества цветут, 
 
Родятся авторы, а глупость тут как тут.

❉❉❉❉

 

Как в ниве, многими удобренной трудами, 
 
Проникнув, плевелы промежду колёсами, 
 
Неспелый повредя, глушат созрелый плод, 
 
Так вольный в свет себе глупцы позволя вход, 
 
Не быв посеяны, растут и созревают, 
 
Дают худой пример и знанья затмевают. 
 
Иные, чтоб себя пред светом отличить, 
 
Усердием своим стремятся помрачить 
 
Дела монархини, воспев их недостойно, 
 
Нелепым голосом и низко и нестройно. 
 
Я, сам моложе быв, их смелостью польщен 
 
И дерзким сделаться примером поощрен, 
 
Желая поместить себя в их вздорном лике, 
 
Стихами слабыми и на чужом языке 
 
Екатеринины пел славные дела, 
 
Тогда как их уже давно перевела 
 
Не на один, на все земных племён языки 
 
Молва, гласящая царей дела велики. 
 
Итак, без воли муз я славить то желал, 
 
О чем весь свет греметь насилу успевал.

❉❉❉❉

 

О! если бы тогда какой наставник строгий 
 
Внушил мне, сколько дух и разум мой убогий 
 
Ко прославлению великих дел ея, 
 
Что всуе глас крепить усердьем тщился я, 
 
Что мне её дела и имя в свете славить 
 
Так кстати, как бы горсть воды в Неву прибавить, — 
 
О, сколько б я его теперь благодарил: 
 
Он из числа глупцов меня бы искупил.

❉❉❉❉

 

Но если б вздумало правление уставом 
 
Глупцов принудить быть всегда в рассудке здравом, 
 
То, верно б, я и весь ослиный их собор 
 
Совсем сошли с ума, ему наперекор.

❉❉❉❉

 

Закон — преграда злым, спокойство утверждает, 
 
От сильного руки бессильных защищает; 
 
Злодейство может он карать, искоренить, 
 
Но глупостей людских не в силах истребить. 
 
Так что ж! не должно ли изыскивать стараться, 
 
Чем с глупостью глупцов принудить бы расстаться? 
 
Пиитов научить без смысла не греметь 
 
И веру тёплую к рассудку возыметь?

❉❉❉❉

 

Но можно ли каким спасительным законом 
 
Принудить Мевия мириться с Аполлоном? 
 
Не ставить наподряд за деньги гнусных од 
 
И рылом не мутить кастальских чистых вод?

❉❉❉❉

 

Толпа несмысленных и мерзких рифмотворцев, 
 
Слагателей вранья и сущих умоборцев, 
 
Со всем семейством их, не убоясь судов, 
 
Напутав кое-как и прозы и стихов, 
 
В свет могут их пустить без пошлин, без окладу, 
 
Уму, читателям и музам на досаду.

❉❉❉❉

 

Злодеям казнь грозит и строгости суда, 
 
Презрение и стыд — бездельникам узда, 
 
А делать глупости всяк может без препоны.

❉❉❉❉

 

Когда ж духовные и светские законы 
 
Не могут пра? вами власть глупости унять, 
 
Так что ж осталося? — ей зеркало казать, 
 
В которое взглянув, себя бы устыдилась. 
 
Сатира, кажется, на то лишь и родилась, 
 
Чтоб в лицах с глупостью порок изображать 
 
И корень их и власть во нравах истреблять, 
 
Колючей шуткой ум и сердце исправляя. 
 
Итак, когда глупцы, стихи сии читая, 
 
Похожими себя в иных местах найдут, 
 
Да не винят меня за беспристрастный суд: 
 
Я, правдою внушен, пишу её уставы. 
 
Глупцы, бездельники, свои испортя нравы, 
 
Не до? лжны на меня за то одно восстать, 
 
Что я пороки их старался исправлять; 
 
Я им добра желал; а если и восстанут 
 
И, рассердясь, меня ругать за правду станут, 
 
То, презря с твердостью неправедный их гнев 
 
И снисхождением их буйство одолев, 
 
За наглую их брань не стану я сердиться: 
 
Я не с людьми хочу — с пороками браниться.

❉❉❉❉