Стихи  /  Каролина Павлова  /  Разговор в Трианоне

Разговор в Трианоне

Ночь летнюю сменяло утро;

Отливом бледным перламутра

Восток во мраке просиял;

Погас рой звезд на небосклоне,

Не унимался в Трианоне

Веселый шум, и длился бал.

❉❉❉❉


И в свежем сумраке боскетов

Везде вопросов и ответов

Живые шепоты неслись;

И в толках о своих затеях

Гуляли в стриженых аллеях

Толпы напудренных маркиз.

❉❉❉❉


Но где, в глуби, сквозь зелень парка

Огни не так сверкали ярко, —

Шли, избегая шумных встреч,

В тот час, под липами густыми,

Два гостя тихо, и меж ними

Иная продолжалась речь.

❉❉❉❉


Не походили друг на друга

Они: один был сыном юга,

По виду странный человек:

Высокий стан, как шпага гибкой,

Уста с холодною улыбкой,

Взор меткий из-под быстрых век.

❉❉❉❉


Другой, рябой и безобразный,

Казался чужд толпе той праздной,

Хоть с ней мешался не впервой;

И шедши, полон думой злою,

С повадкой львиной он порою

Качал огромной головой.

❉❉❉❉


Он говорил: «Приходит время!

Пусть тешится слепое племя;

Внезапно средь его утех

Прогрянет черни рев голодный,

И пред анафемой народной

Умолкнет наглый этот смех».

❉❉❉❉


— «Да, — молвил тот, — всегда так было;

Влечет их роковая сила,

Свой старый долг они спешат

Довесть до страшного итога;

Он взыщется сполна и строго,

И близок тяжкий день уплат.

❉❉❉❉


Свергая древние законы,

Народа встанут миллионы,

Кровавый наступает срок;

Но мне известны бури эти,

И четырех тысячелетий

Я помню горестный урок.

❉❉❉❉


И нынешнего поколенья

Утихнут грозные броженья,

Людской толпе, поверьте, граф,

Опять понадобятся узы,

И бросят эти же французы

Наследство вырученных прав».

❉❉❉❉


— «Нет! не сойдусь я в этом с вами, —

Воскликнул граф, сверкнув глазами, —

Нет! лжи не вечно торжество!

Я, сын скептического века,

Я твердо верю в человека

И не боюся за него.

❉❉❉❉


Народ окрепнет для свободы,

Созреют медленные всходы,

Дождется новых он начал;

Века считая скорбным счетом,

Своею кровью он и потом

Недаром почву утучнял…»

❉❉❉❉


Умолк он, взрыв смиряя тщетный;

А тот улыбкой чуть заметной

На страстную ответил речь;

Потом, взглянув на графа остро:

«Нельзя, — сказал он, — Калиостро

Словами громкими увлечь.

❉❉❉❉


Своей не терпишь ты неволи,

Свои ты вспоминаешь боли,

И против жизненного зла

Идешь с неотразимым жаром;

В себя ты веришь, и недаром,

Граф Мирабо, в свои дела.

❉❉❉❉


Ты знаешь, что в тебе есть сила,

Как путеводное светило

Встать средь гражданских непогод;

Что, в увлеченьи вечно юном,

Своим любимцем и трибуном

Провозгласит тебя народ.

❉❉❉❉


Да, и пойдет он за тобою,

И кости он твои с мольбою

Внесет, быть может, в Пантеон;

И, новым опьянев успехом,

С проклятьем, может быть, и смехом

По ветру их размечет он.

❉❉❉❉


Всегда, в его тревоге страстной,

Являлся, вслед за мыслью ясной,

Слепой и дикий произвол;

Всегда любовь его бесплодна,

Всегда он был, поочередно,

Иль лютый тигр, иль смирный вол.

❉❉❉❉


Толпу я знаю не отныне:

Шел с Моисеем я в пустыне;

Покуда он, моля Творца,

Народу нес скрижаль закона, —

Народ кричал вкруг Аарона

И лил в безумии тельца.

❉❉❉❉


Я видел грозного пророка,

Как он, разбив кумир порока,

Стал средь трепещущих людей

И повелел им, полон гнева,

Направо резать и налево

Отцов, и братий, и детей.

❉❉❉❉


Я в цирке зрел забавы Рима;

Навстречу гибели шел мимо

Рабов покорных длинный строй,

Всемирной кланяясь державе,

И громкое звучало Ave!

Перед несметною толпой.

❉❉❉❉


Стоял жрецом я Аполлона

Вблизи у Кесарева трона;

Сливались клики в буйный хор;

Я тщетно ждал пощады знака, —

И умирающего Дака

Я взором встретил грустный взор.

❉❉❉❉


Я был в далекой Галилеи;

Я видел, как сошлись евреи

Судить мессию своего;

В награду за слова спасенья

Я слышал вопли исступленья:

«Распни его! Распни его!»

❉❉❉❉


Стоял величествен и нем он,

Когда бледнеющий игемон

Спросил у черни, оробев:

«Кого ж пущу вам по уставу?»

— «Пусти разбойника Варавву!» —

Взгремел толпы безумный рев.

❉❉❉❉


Я видел праздники Нерона;

Одет в броню центуриона,

День памятный провел я с ним.

Ему вино лила Поппея,

Он пел стихи в хвалу Энея, —

И выл кругом зажженный Рим.

❉❉❉❉


Смотрел я на беду народа:

Без сил искать себе исхода,

С тупым желанием конца, —

Ложась средь огненного града,

Людское умирало стадо

В глазах беспечного певца.

❉❉❉❉


Прошли века над этим Римом;

Опять я прибыл пилигримом

К вратам, знакомым с давних пор;

На площади был шум великой:

Всходил, к веселью черни дикой,

Ее заступник на костер…

❉❉❉❉


И горьких встреч я помню много!

Была и здесь моя дорога;

Я помню, как сбылось при мне

Убийство злое войнов храма, —

Весь этот суд греха и срама;

Я помню гимны их в огне.

❉❉❉❉


Сто лет потом, стоял я снова

В Руане, у костра другого:

Позорно умереть на нем

Шла избавительница края;

И, бешено ее ругая,

Народ опять ревел кругом.

❉❉❉❉


Она шла тихо, без боязни,

Не содрогаясь, к месту казни,

Среди проклятий без числа;

И раз, при взрыве злого гула,

На свой народ она взглянула, —

Главой поникла и прошла.

❉❉❉❉


Я прожил ночь Варфоломея;

Чрез груды трупов, свирепея,

Неслась толпа передо мной

И, новому предлогу рада,

С рыканьем зверским, до упада

Безумной тешилась резней.

❉❉❉❉


Узнал я вопли черни жадной;

В ее победе беспощадной

Я вновь увидел большинство;

При мне ватага угощала

Друг друга мясом адмирала

И сердце жарила его.

❉❉❉❉


И в Англии провел я годы.

Во имя веры и свободы,

Я видел, как играл Кромвель

Всевластно массою слепою

И смелой ухватил рукою

Свою достигнутую цель.

❉❉❉❉


Я видел этот спор кровавый,

И суд народа над державой;

Я видел плаху короля;

И где отец погиб напрасно,

Сидел я с сыном безопасно,

Развратный пир его деля.

❉❉❉❉


И этот век стоит готовый

К перевороту бури новой,

И грозный плод его созрел,

И много здесь опор разбитых,

И тщетных жертв, и сил сердитых,

И темных пронесется дел.

❉❉❉❉


И деву, может быть, иную,

Карая доблесть в ней святую,

Присудит к смерти грешный суд;

И, за свои сразившись веры,

Иные, может, темплиеры

Свой гимн на плахе запоют.

❉❉❉❉


И вашим внукам расскажу я,

Что, восставая и враждуя,

Вы обрели в своей борьбе,

К чему вас привела свобода,

И как от этого народа

Пришлось отречься и тебе».

❉❉❉❉


Он замолчал.- И вдоль востока

Лучи зари, блеснув широко,

Светлей всходили и светлей.

Взглянул, в опроверженье речи,

На солнца ясные предтечи

Надменно будущий плебей.

❉❉❉❉


Объятый мыслью роковою,

Махнул он дерзко головою, —

И оба молча разошлись.

А в толках о своих затеях,

Гуляли в стриженых аллеях

Толпы напудренных маркиз.

❉❉❉❉