Стихи  /  Иосиф Бродский  /  Петербургский роман (поэма в трёх частях)

Петербургский роман (поэма в трёх частях)

Часть 1. Утро и вечер

 


Глава 1

 

Анатолию Найману

❉❉❉❉

 

Забудь себя и ненадолго 
 
кирпич облупленных казарм, 
 
когда поедешь втихомолку 
 
на Николаевский вокзал,

❉❉❉❉

 

когда немногое отринешь, 
 
скользя в машине вдоль реки, 
 
смотри в блестящие витрины 
 
на голубые пиджаки.

❉❉❉❉

 

Но много сломанных иголок 
 
на платье времени сгубя, 
 
хотя бы собственных знакомых 
 
любить, как самого себя.

❉❉❉❉

 

Ну, вот и хлеб для аналогий, 
 
пока в такси рюкзак и ты. 
 
Храни вас Боже, Анатолий, 
 
значок короткой суеты

❉❉❉❉

 

воткните в узкую петлицу, 
 
и посреди зеркальных рам 
 
скользить к ногам, склоняться к лицам 
 
и всё любить по вечерам.

❉❉❉❉

 


Глава 2

 

Разъезжей улицы развязность, 
 
торцы, прилавки, кутерьма, 
 
её купеческая праздность, 
 
её доходные дома.

❉❉❉❉

 

А всё равно тебе приятно, 
 
друзей стрельбы переживя, 
 
на полстолетия обратно 
 
сюда перевезти себя,

❉❉❉❉

 

и головою поумневшей, 
 
не замечающей меня, 
 
склонись до смерти перед спешкой 
 
и злобой нынешнего дня.

❉❉❉❉

 

Скорее с Лиговки на Невский, 
 
где магазины через дверь, 
 
где так легко с Комиссаржевской 
 
ты разминулся бы теперь.

❉❉❉❉

 

Всего страшней для человека 
 
стоять с поникшей головой 
 
и ждать автобуса и века 
 
на опустевшей мостовой.

❉❉❉❉

 


Глава 3

 

(письмо)

❉❉❉❉

 

Как вдоль коричневой казармы, 
 
в решетку тёмную гляжу, 
 
когда на узкие каналы 
 
из тех парадных выхожу,

❉❉❉❉

 

как все равны тебе делами, 
 
чугун ограды не нужней, 
 
но всё понятней вечерами 
 
и всё страшней, и всё страшней.

❉❉❉❉

 

Любимый мой, куда я денусь, 
 
но говорю — живи, живи, 
 
живи всё так и нашу бедность 
 
стирай с земли, как пот любви.

❉❉❉❉

 

Пойми, пойми, что всё мешает, 
 
что век кричит и нет мне сил, 
 
когда столетье разобщает, 
 
хотя б всё менее просил.

❉❉❉❉

 

Храни тебя, любимый, Боже, 
 
вернись когда-нибудь домой, 
 
жалей себя все больше, больше, 
 
любимый мой, любимый мой.

❉❉❉❉

 


Глава 4

 

Я уезжаю, уезжаю, 
 
опять мы дурно говорим, 
 
опять упасть себе мешаю 
 
пред чешским именем твоим,

❉❉❉❉

 

благословляй громадный поезд, 
 
великих тамбуров окно, 
 
в котором, вылезши по пояс, 
 
кричит буфетное вино,

❉❉❉❉

 

о, чьи улыбки на колени 
 
встают в нагревшихся купе, 
 
и горький грохот удаленья 
 
опять мерещится судьбе.

❉❉❉❉

 

Людмила, Боже мой, как странно, 
 
что вечной полевой порой, 
 
из петербургского романа 
 
уже несчастливый герой,

❉❉❉❉

 

любовник брошенный, небрежный, 
 
но прежний, Господи, на вид, 
 
я плачу где-то на Разъезжей, 
 
а рядом Лиговка шумит.

❉❉❉❉

 


Глава 5

 

Моста Литейного склонённость, 
ремонт троллейбусных путей, 
 
круженье набережных сонных, 
 
как склонность набожных людей

❉❉❉❉

 

твердить одну и ту же фразу, 
 
таков ли шум ночной Невы, 
 
гонимой льдинами на Пасху 
 
меж Малоохтенской травы,

❉❉❉❉

 

когда, склонясь через ограду, 
 
глядит в неё худой апрель, 
 
блестит вода, и вечно рядом 
 
плывёт мертвец Мазереель,

❉❉❉❉

 

и, как всегда в двадцатом веке, 
 
звучит далёкая стрельба, 
 
и где-то ловит человека 
 
его безумная судьба,

❉❉❉❉

 

там, за рекой среди деревьев, 
 
всё плещет память о гранит, 
 
шумит Нева и льдины вертит 
 
и тяжко души леденит.

❉❉❉❉

 


Глава 6

 

Е. В.

❉❉❉❉

 

Прощай, Васильевский опрятный, 
 
огни полночные туши, 
 
гони троллейбусы обратно 
 
и новых юношей страши,

❉❉❉❉

 

дохнув в уверенную юность 
 
водой, обилием больниц, 
 
безумной правильностью улиц, 
 
безумной каменностью лиц.

❉❉❉❉

 

Прощай, не стоит возвращаться, 
 
найдя в замужестве одно — 
 
навек на острове остаться 
 
среди заводов и кино.

❉❉❉❉

 

И гости машут пиджаками 
 
далёко за полночь в дверях, 
 
легко мы стали чужаками, 
 
друзей меж линий растеряв.

❉❉❉❉

 

Мосты за мною поднимая, 
 
в толпе фаллических столбов 
 
прощай, любовь моя немая, 
 
моя знакомая — любовь.

❉❉❉❉

 


Глава 7

 

Меж Пестеля и Маяковской 
 
стоит шестиэтажный дом. 
 
Когда-то юный Мережковский 
 
и Гиппиус прожили в нем

❉❉❉❉

 

два года этого столетья. 
 
Теперь на третьем этаже 
 
живёт герой, и время вертит 
 
свой циферблат в его душе.

❉❉❉❉

 

Когда в Москве в петлицу воткнут 
 
и в площадей неловкий толк 
 
на полстолетия изогнут 
 
Лубянки каменный цветок,

❉❉❉❉

 

а Петербург средины века, 
 
адмиралтейскому кусту 
 
послав привет, с Дзержинской съехал 
 
почти к Литейному мосту,

❉❉❉❉

 

и по Гороховой троллейбус 
 
не привезёт уже к судьбе. 
 
Литейный, бежевая крепость, 
 
подъезд четвертый кгб.

❉❉❉❉

 


Главы 8 — 9

 

Окно вдоль неба в переплётах, 
 
между шагами тишина, 
 
железной сеткою пролётов 
 
ступень бетонная сильна.

❉❉❉❉

 

Меж ваших тайн, меж узких дырок 
 
на ваших лицах, господа, 
 
(from time to time, my sweet, my dear, 
 
I left your heaven), иногда

❉❉❉❉

 

как будто крылышки Дедала 
 
всё машут ваши голоса, 
 
по временам я покидала, 
 
мой милый, ваши небеса,

❉❉❉❉

 

уже российская пристрастность 
 
на ваши трудные дела — 
 
хвала тебе, госбезопасность, 
 
людскому разуму хула.

❉❉❉❉

 

По этим лестницам меж комнат, 
 
своё столетие терпя, 
 
о только помнить, только помнить 
 
не эти комнаты — себя.

❉❉❉❉

 

Но там неловкая природа, 
 
твои великие корма, 
 
твои дома, как терема, 
 
и в слугах ходит полнарода.

❉❉❉❉

 

Не то страшит меня, что в полночь, 
 
героя в полночь увезут, 
 
что миром правит сволочь, сволочь. 
 
Но сходит жизнь в неправый суд,

❉❉❉❉

 

в тоску, в смятение, в ракеты, 
 
в починку маленьких пружин 
 
и оставляет человека 
 
на новой улице чужим.

❉❉❉❉

 

Нельзя мне более. В романе 
 
не я, а город мой герой, 
 
так человек в зеркальной раме 
 
стоит вечернею порой

❉❉❉❉

 

и оправляет ворот смятый, 
 
скользит ладонью вдоль седин 
 
и едет в маленький театр, 
 
где будет сызнова один.

❉❉❉❉

 


Глава 10

 

Не так приятны перемены, 
 
как наши хлопоты при них, 
 
знакомых круглые колени 
 
и возникающий на миг

❉❉❉❉

 

короткий запах злого смысла 
 
твоих обыденных забот, 
 
и стрелки крутятся не быстро, 
 
и время делает аборт

❉❉❉❉

 

любовям к ближнему, любовям 
 
к самим себе, твердя: терпи, 
 
кричи теперь, покуда больно, 
 
потом кого-нибудь люби.

❉❉❉❉

 

Да. Перемены всё же мука, 
 
но вся награда за труды, 
 
когда под сердцем Петербурга 
 
такие вырастут плоды,

❉❉❉❉

 

как наши собранные жизни, 
 
и в этом брошенном дому 
 
все угасающие мысли 
 
к себе всё ближе самому.

❉❉❉❉

 


Часть II. Времена года

 


Глава 11

 

Хлопки сентябрьских парадных, 
 
свеченье мокрых фонарей. 
 
Смотри: осенние утраты 
 
даров осенних тяжелей,

❉❉❉❉

 

И льётся свет по переулкам, 
 
и палец родственной души 
 
всё пишет в воздухе фигуры, 
 
полуодевшие плащи,

❉❉❉❉

 

висит над скомканным газоном 
 
в обрывках утренних газет 
 
вся жизнь, не более сезона, 
 
и дождь шумит тебе в ответ:

❉❉❉❉

 

не стоит сна, не стоит скуки, 
 
по капле света и тепла 
 
лови, лови в пустые руки 
 
и в сутки совершай дела,

❉❉❉❉

 

из незнакомой подворотни, 
 
прижавшись к цинковой трубе, 
 
смотри на мокрое барокко 
 
и снова думай о себе.

❉❉❉❉

 


Глава 12

 

На всём, на всём лежит поспешность, 
 
на тарахтящих башмаках, 
 
на недоверчивых усмешках, 
 
на полуискренних стихах.

❉❉❉❉

 

Увы, на искренних. В разрывах 
 
всё чаще кажутся милы 
 
любви и злости торопливой 
 
непоправимые дары.

❉❉❉❉

 

Так всё хвала тебе, поспешность, 
 
суди, не спрашивай, губи, 
 
когда почувствуешь уместность 
 
самоуверенной любви,

❉❉❉❉

 

самоуверенной печали, 
 
улыбок, брошенных вослед, — 
 
несвоевременной печати 
 
неоткровенных наших лет,

❉❉❉❉

 

но раз в году умолкший голос 
 
негромко выкрикнет — пиши, 
 
по временам сквозь горький холод, 
 
живя по-прежнему, спеши.

❉❉❉❉

 


Глава 13

 

Уходишь осенью обратно, 
 
шумит река вослед, вослед, 
 
мерцанье жёлтое парадных 
 
и в них шаги минувших лет.

❉❉❉❉

 

Наверх по лестнице непрочной, 
 
звонок и после тишина, 
 
войди в квартиру, этой ночью 
 
увидишь реку из окна.

❉❉❉❉

 

Поймешь, быть может, на мгновенье, 
 
густую штору теребя, 
 
во тьме великое стремленье 
 
нести куда-нибудь себя,

❉❉❉❉

 

где двести лет, не уставая, 
 
все плачет хор океанид, 
 
за все мосты над островами, 
 
за их васильевский гранит,

❉❉❉❉

 

и перед этою стеною 
 
себя на крике оборви 
 
и повернись к окну спиною, 
 
и ненадолго оживи.

❉❉❉❉

 


Глава 14

 

О, Петербург, средины века 
 
все будто минули давно, 
 
но, озаряя посвист ветра, 
 
о, Петербург, моё окно

❉❉❉❉

 

горит уже четыре ночи, 
 
четыре года говорит, 
 
письмом четырнадцатой почты 
 
в главе тринадцатой горит.

❉❉❉❉

 

О, Петербург, твои карманы 
 
и белизна твоих манжет, 
 
романы в письмах не романы, 
 
но только в подписи сюжет,

❉❉❉❉

 

но только уровень погоста 
 
с рекой на Волковом горбе, 
 
но только зимние знакомства 
 
дороже вчетверо тебе,

❉❉❉❉

 

на обедневшее семейство 
 
взирая, светят до утра 
 
прожектора Адмиралтейства 
 
и императора Петра.

❉❉❉❉

 


Глава 15

 

Зима качает светофоры 
 
пустыми крылышками вьюг, 
 
с Преображенского собора 
 
сдувая колокольный звук.

❉❉❉❉

 

И торопливые фигурки 
 
бормочут — Господи, прости, 
 
и в занесённом переулке 
 
стоит блестящее такси,

❉❉❉❉

 

но в том же самом переулке 
 
среди сугробов и морен 
 
легко зимою в Петербурге 
 
прожить себе без перемен,

❉❉❉❉

 

пока рисует подоконник 
 
на жёлтых краешках газет 
 
непопулярный треугольник 
 
любви, обыденности, бед,

❉❉❉❉

 

и лишь Нева неугомонно 
 
к заливу гонит облака, 
 
дворцы, прохожих и колонны 
 
и горький вымысел стиха.

❉❉❉❉

 


Глава 16

 

По сопкам сызнова, по сопкам, 
 
и радиометр трещит, 
 
и поднимает невысоко 
 
нас на себе Алданский щит.

❉❉❉❉

 

На нём и с ним. Мои резоны, 
 
как ваши рифмы, на виду, 
 
таков наш хлеб: ходьба сезона, 
 
четыре месяца в году.

❉❉❉❉

 

По сопкам сызнова, по склонам, 
 
тайга, кружащая вокруг, 
 
не зеленей твоих вагонов, 
 
экспресс Хабаровск — Петербург.

❉❉❉❉

 

Вот характерный строй метафор 
 
людей, бредущих по тайге, 
 
о, база, лагерь или табор, 
 
и ходит смерть невдалеке.

❉❉❉❉

 

Алеко, господи, Алеко, 
 
ты только выберись живым. 
 
Алдан, двадцатое столетье, 
 
хвала сезонам полевым.

❉❉❉❉

 


Глава 17

 

Прости волнение и горечь 
 
в моих словах, прости меня, 
 
я не участник ваших сборищ, 
 
и, как всегда, день ото дня

❉❉❉❉

 

я буду чувствовать иное 
 
волненье, горечь, но не ту. 
 
Овладевающее мною 
 
зимой в Таврическом саду

❉❉❉❉

 

пинает снег и видит — листья, 
 
четыре времени в году, 
 
четыре времени для жизни, 
 
а только гибнешь на лету

❉❉❉❉

 

в каком-то пятом измереньи, 
 
растает снег, не долетев, 
 
в каком-то странном изумленьи 
 
поля умолкнут, опустев,

❉❉❉❉

 

утихнут уличные звуки, 
 
настанет Пауза, а я 
 
твержу на лестнице от скуки: 
 
прости меня, любовь моя.

❉❉❉❉

 


Глава 18

 

Трещала печь, героя пальцы 
 
опять лежали на окне, 
 
обои «Северные Альпы», 
 
портрет прабабки на стене,

❉❉❉❉

 

в трельяж и в зеркало второе 
 
всмотритесь пристальней, и вы 
 
увидите портрет героя 
 
на фоне мчащейся Невы,

❉❉❉❉

 

внимать желаниям нетвердым 
 
и всё быстрей, и всё быстрей 
 
себе наматывать на горло 
 
всё ожерелье фонарей,

❉❉❉❉

 

о, в этой комнате наскучит, 
 
герой угрюмо повторял, 
 
и за стеной худую участь, 
 
бренча, утраивал рояль,

❉❉❉❉

 

да, в этой комнате усталой 
 
из-за дверей лови, лови 
 
все эти юные удары 
 
по нелюбви, по нелюбви.

❉❉❉❉

 


Глава 19

 

Апрель, апрель, беги и кашляй, 
 
роняй себя из теплых рук, 
 
над Петропавловскою башней 
 
смыкает время узкий круг,

❉❉❉❉

 

нет, нет. Останется хоть что-то, 
 
хотя бы ты, апрельский свет, 
 
хотя бы ты, моя работа. 
 
Ни пяди нет, ни пяди нет,

❉❉❉❉

 

ни пяди нет и нету цели, 
 
движенье вбок, чего скрывать, 
 
и так оно на самом деле, 
 
и как звучит оно — плевать.

❉❉❉❉

 

Один — Таврическим ли садом, 
 
один — по Пестеля домой, 
 
один — башкой, руками, задом, 
 
ногами. Стенка. Боже мой.

❉❉❉❉

 

Такси, собор. Не понимаю. 
 
Дом офицеров, майский бал. 
 
Отпой себя в начале мая, 
 
куда я, Господи, попал.

❉❉❉❉

 


Глава 20

 

Так остановишься в испуге 
 
на незелёных островах, 
 
так остаешься в Петербурге 
 
на государственных правах,

❉❉❉❉

 

нет, на словах, словах романа, 
 
а не ногами на траве 
 
и на асфальте — из кармана 
 
достанешь жизнь в любой главе.

❉❉❉❉

 

И, может быть, живут герои, 
 
идут по улицам твоим, 
 
и облака над головою 
 
плывя им говорят: Творим

❉❉❉❉

 

одной рукою человека, 
 
хотя бы так, в карандаше, 
 
хотя б на день, как на три века, 
 
великий мир в его душе.

❉❉❉❉

 


Часть III. Свет

 


Глава 21

 

(Романс)

❉❉❉❉

 

Весна, весна, приходят люди 
 
к пустой реке, шумит гранит, 
 
течёт река, кого ты судишь, 
 
скажи, кто прав, река твердит,

❉❉❉❉

 

гудит буксир за Летним садом, 
 
скрипит асфальт, шумит трава, 
 
каналов блеск и плеск канавок, 
 
и все одна, одна строфа:

❉❉❉❉

 

течёт Нева к пустому лету, 
 
кружа мосты с тоски, с тоски, 
 
пройдёшь и ты, и без ответа 
 
оставишь ты вопрос реки,

❉❉❉❉

 

каналов плеск и треск канатов, 
 
и жизнь моя полна, полна, 
 
пустых домов, мостов горбатых, 
 
разжатых рек волна темна,

❉❉❉❉

 

разжатых рек, квартир и поля, 
 
такси скользят, глаза скользят, 
 
разжатых рук любви и горя, 
 
разжатых рук, путей назад.

❉❉❉❉

 


Глава 22

 

Отъезд. Вот памятник неровный 
 
любови, памятник себе, 
 
вокзал, я брошенный любовник, 
 
я твой с колёсами в судьбе.

❉❉❉❉

 

Скажи, куда я выезжаю 
 
из этих плачущихся лет, 
 
мелькнёт в окне страна чужая, 
 
махнёт деревьями вослед.

❉❉❉❉

 

Река, и памятник, и крепость — 
 
всё видишь сызнова во сне, 
 
и по Морской летит троллейбус 
 
с любовью в запертом окне.

❉❉❉❉

 

И нет на родину возврата, 
 
одни страдания верны, 
 
за петербургские ограды 
 
обиды как-нибудь верни.

❉❉❉❉

 

Ты всё раздашь на зимних скамьях 
 
по незнакомым городам 
 
и скормишь собранные камни 
 
летейским жадным воробьям.

❉❉❉❉

 


Глава 23

 

К намокшим вывескам свисая, 
 
листва легка, листва легка, 
 
над Мойкой серые фасады 
 
клубятся, словно облака,

❉❉❉❉

 

твой день бежит меж вечных хлопот, 
 
асфальта шорох деловой, 
 
свистя под нос, под шум и грохот, 
 
съезжает осень с Моховой,

❉❉❉❉

 

взгляни ей вслед и, если хочешь, 
 
скажи себе — печаль бедна, 
 
о, как ты искренне уходишь, 
 
оставив только имена

❉❉❉❉

 

судьбе, судьбе или картине, 
 
но меж тобой, бредущей вслед, 
 
и между пальцами моими 
 
всё больше воздуха и лет,

❉❉❉❉

 

продли шаги, продли страданья, 
 
пока кружится голова 
 
и обрываются желанья 
 
в душе, как новая листва.

❉❉❉❉

 


Глава 24

 

Смеркалось, ветер, утихая, 
 
спешил к Литейному мосту, 
 
из переулков увлекая 
 
окурки, пыльную листву.

❉❉❉❉

 

Вдали по площади покатой 
 
съезжали два грузовика, 
 
с последним отсветом заката 
 
сбивались в кучу облака.

❉❉❉❉

 

Гремел трамвай по Миллионной, 
 
и за версту его слыхал 
 
минувший день в густых колоннах, 
 
легко вздыхая, утихал.

❉❉❉❉

 

Смеркалось. В комнате героя 
 
трещала печь и свет серел, 
 
безмолвно в зеркало сырое 
 
герой все пристальней смотрел.

❉❉❉❉

 

Проходит жизнь моя, он думал, 
 
темнеет свет, сереет свет, 
 
находишь боль, находишь юмор, 
 
каким ты стал за столько лет.

❉❉❉❉

 


Глава 25

 

Сползает свет по длинным стёклам, 
 
с намокших стен к ногам скользя, 
 
о, чьи глаза в тебя так смотрят, 
 
наверно, зеркала глаза.

❉❉❉❉

 

Он думал — облики случайней 
 
догадок жутких вечеров, 
 
проходит жизнь моя, печальней 
 
не скажешь слов, не скажешь слов.

❉❉❉❉

 

Теперь ты чувствуешь, как странно 
 
понять, что суть в твоей судьбе 
 
и суть несвязного романа 
 
проходит жизнь сказать тебе.

❉❉❉❉

 

И ночь сдвигает коридоры 
 
и громко говорит — не верь, 
 
в пустую комнату героя 
 
толчком распахивая дверь.

❉❉❉❉

 

И возникает на пороге 
 
пришелец, памятник, венец 
 
в конце любви, в конце дороги, 
 
немого времени гонец.

❉❉❉❉

 


Глава 26

 

И вновь знакомый переулок 
 
белел обрывками газет, 
 
торцы заученных прогулок, 
 
толкуй о родине, сосед,

❉❉❉❉

 

толкуй о чем-нибудь недавнем, 
 
любимом в нынешние дни, 
 
тверди о чем-нибудь недальнем, 
 
о смерти издали шепни,

❉❉❉❉

 

заметь, заметь — одно и то же 
 
мы говорим так много лет, 
 
бежит полуночный прохожий, 
 
спешит за временем вослед,

❉❉❉❉

 

горит окно, а ты все плачешь 
 
и жмёшься к черному стеклу, 
 
кого ты судишь, что ты платишь, 
 
река всё плещет на углу.

❉❉❉❉

 

Пред ним торцы, вода и брёвна, 
 
фасадов трещины пред ним, 
 
он ускоряет шаг неровный, 
 
ничем как будто не гоним.

❉❉❉❉

 


Глава 27

 

Гоним. Пролётами Пассажа, 
 
свистками, криками ворон, 
 
густыми взмахами фасадов, 
 
толпой фаллических колонн.

❉❉❉❉

 

Гоним. Ты движешься в испуге 
 
к Неве. Я снова говорю: 
 
я снова вижу в Петербурге 
 
фигуру вечную твою.

❉❉❉❉

 

Гоним столетьями гонений, 
 
от смерти всюду в двух шагах, 
 
теперь здороваюсь, Евгений, 
 
с тобой на этих берегах.

❉❉❉❉

 

Река и улица вдохнули 
 
любовь в потёртые дома, 
 
в тома дневной литературы 
 
догадок вечного ума.

❉❉❉❉

 

Гоним, но все-таки не изгнан, 
 
один — сквозь тарахтящий век 
 
вдоль водостоков и карнизов 
 
живой и мёртвый человек.

❉❉❉❉

 


Глава 28

 

Зимою холоден Елагин. 
 
Полотна узких облаков 
 
висят, как согнутые флаги, 
 
в подковах цинковых мостков,

❉❉❉❉

 

и мёртвым лыжником с обрыва 
 
скользит непрожитая жизнь, 
 
и белый конь бежит к заливу, 
 
вминая снег, кто дышит вниз,

❉❉❉❉

 

чьи пальцы согнуты в кармане, 
 
тепло, спасибо и за то, 
 
да кто же он, герой романа 
 
в холодном драповом пальто,

❉❉❉❉

 

он смотрит вниз, какой-то праздник 
 
в его уме жужжит, жужжит, 
 
не мёртвый лыжник — мёртвый всадник 
 
у ног его теперь лежит.

❉❉❉❉

 

Он ни при чём, здесь всадник мёртвый, 
 
коня белеющего бег 
 
и облака. К подковам мёрзлым 
 
всё липнет снег, всё липнет снег.

❉❉❉❉

 


Глава 29

 

Канал туманный Грибоедов, 
 
сквозь двести лет шуршит вода, 
 
немного в мире переехав, 
 
приходишь сызнова сюда.

❉❉❉❉

 

Со всем когда-нибудь сживёшься 
 
в кругу обидчивых харит, 
 
к ограде счастливо прижмёшься, 
 
и вечер воду озарит.

❉❉❉❉

 

Канал ботинок твой окатит 
 
и где-то около Невы 
 
плеснёт водой зеленоватой, — 
 
мой Бог, неужто это вы.

❉❉❉❉

 

А это ты. В канале старом 
 
ты столько лет плывёшь уже, 
 
канатов треск и плеск каналов 
 
и улиц свет в твоей душе.

❉❉❉❉

 

И боль в душе. Вот два столетья. 
 
И улиц свет. И боль в груди. 
 
И ты живешь один на свете, 
 
и только город впереди.

❉❉❉❉

 


Глава 30

 

Смотри, смотри, приходит полдень, 
 
чей свет теплей, чей свет серей 
 
всего, что ты опять не понял 
 
на шумной родине своей.

❉❉❉❉

 

Глава последняя, ты встанешь, 
 
в последний раз в своём лице 
 
сменив усталость, жизнь поставишь, 
 
как будто рифму, на конце.

❉❉❉❉

 

А век в лицо тебе смеётся 
 
и вдаль бежит сквозь треск идей. 
 
Смотри, одно и остаётся — 
 
цепляться снова за людей,

❉❉❉❉

 

за их любовь, за свет и низость, 
 
за свет и боль, за долгий крик, 
 
пока из мёртвых лет, как вызов, 
 
летят слова — за них, за них.

❉❉❉❉

 

Я прохожу сквозь вечный город, 
 
дома твердят: река, держись, 
 
шумит листва, в громадном хоре 
 
я говорю тебе: всё жизнь.

❉❉❉❉