Стихи  /  Генрих Гейне  /  Король Длинноухий I

Король Длинноухий I

Само собой, в короли прошел

Большинство голосов получивший осел

И учинился осел королем.

Но вот вам хроника о нем:

❉❉❉❉


Король-осел, корону надев,

Вообразил о себе, что он лев;

Он в львиную шкуру облекся до пят

И стал рычать, как львы рычат.

Он лошадьми себя окружает,

И это старых ослов раздражает.

Бульдоги и волки — войско его,

Ослы заворчали и пуще того.

Быка он приблизил, канцлером сделав,

И тут ослы дошли до пределов.

Грозятся восстанием в тот же день!

Король корону надел набекрень

И быстро укутался, раз-два,

В шкуру отчаянного льва.

Потом объявляет особым приказом

Ослам недовольным явиться разом,

И держит следующее слово:

«Ослы высокие! Здорово!

Ослом вы считаете меня,

Как будто осел и я, и я!

Я — лев; при дворе известно об этом

И всем статс-дамам, и всем субреттам.

И обо мне мой статс-пиит

Создал стихи и в них говорит:

«Как у верблюда горб природный,

Так у тебя дух льва благородный —

У этого сердца, этого духа

Вы не найдете длинного уха».

Так он поет в строфе отборной,

Которую знает каждый придворный.

Любим я: самые гордые павы

Щекочут затылок мой величавый.

Поощряю искусства: все говорят,

Что я и Август и Меценат.

Придворный театр имею давно я;

Мой кот исполняет там роли героя.

Мимистка Мими, наш ангел чистый,

И двадцать мопсов — это артисты.

В академии живописи, ваянья

Есть обезьяньи дарованья.

Намечен директор на место это —

Гамбургский Рафаэль из гетто,

Из Грязного вала, — Леман некто.

Меня самого напишет директор.

Есть опера, и есть балет,

Он очень кокетлив, полураздет.

Поют там милейшие птицы эпохи

И скачут талантливейшие блохи.

Там капельмейстером Мейер-Бер,

Сам музыкальный миллионер.

Уже наготовил Мерин-Берий

К свадьбе моей парадных феерий.

Я сам немного занят музыкой,

Как некогда прусский Фридрих Великий.

Играл он на флейте, я на гитаре,

И много прекрасных, когда я в ударе

И с чувством струны свои шевелю,

Тянутся к своему королю.

Настанет день — королева моя

Узнает, как музыкален я!

Она — благородная кобылица,

Высоким родом своим гордится.

Ее родня ближайшая — тетя

Была Росинанта при Дон-Кихоте;

А взять ее корень родословный

Там значится сам Баярд чистокровный;

И в предках у ней, по ее бумагам,

Те жеребцы, что ржали под флагом

Готфрида сотни лет назад,

Когда он вступал в господень град.

Но прежде всего она красива,

Блистает! Когда дрожит ее грива,

А ноздри начнут и фыркать и гроха|

В сердце моем рождается похоть, —

Она, цветок и богиня кобылья,

Наследника мне принесет без усилья.

Поймите, — от нашего сочетанья

Зависит династии существованье.

Я не исчезну без следа,

Я буду в анналах Клио всегда,

И скажет богиня эта благая,

Что львиное сердце носил всегда я

В груди своей, что управлял

Я мудро и на гитаре играл».

❉❉❉❉


Рыгнул король, и речь прервал он,

Но ненадолго, и так продолжал он:

❉❉❉❉


«Ослы высокие! Все поколенья!

Я сохраню к вам благоволенье,

Пока вы достойны. Чтоб всем налог

Платить без опоздания, в срок.

По добродетельному пути,

Как ваши родители, идти, —

Ослы старинные! В зной и холод

Таскали мешки они, стар и молод,

Как им приказывал это бог.

О бунте никто и мыслить не мог.

С их толстых губ не срывался ропот,

И в мирном хлеву, где привычка иокоть!

Спокойно жевали они овес!

Старое время ветер унес.

Вы, новые, остались ослами,

Но скромности нет уже меж вами.

Вы жалко виляете хвостом

И вдруг являете треск и гром.

А так как вид у вас бестолков,

Вас почитают за честных ослов;

Но вы и бесчестны, вы и злы,

Хоть с виду смиреннейшие ослы.

Подсыпать вам перцу под хвост, и вмиг

Вы издаете ослиный крик,

Готовы разнести на части

Весь мир, — и только дерете пасти.

Порыв, безрассудный со всех сторон!

Бессильный гнев, который смешон!

Ваш глупый рев обнаружил вмиг,

Как много различнейших интриг,

Тупых и низких дерзостей

И самых пошлых мерзостей,

И яда, и желчи, и всякого зла

Таиться может в шкуре осла».

❉❉❉❉


Рыгнул король, и речь прервал он,

Но ненадолго, и так продолжал он:

❉❉❉❉


«Ослы высокие! Старцы с сынами!

Я вижу вас насквозь, я вами

Взволнован, я злюсь на вас свирепо

За то, что бесстыдно и нелепо

О власти моей вы порете дичь.

С ослиной точки трудно постичь

Великую львиную идею,

Политикой движущую моею.

Смотрите вы! Бросьте эти штуки!

Растут у меня и дубы и буки,

Из них мне виселицы построят

Прекрасные. Пусть не беспокоят

Мои поступки вас. Не противясь,

Совет мой слушайте: рты на привязь!

А все преступники-резонеры —

Публично их выпорют живодеры;

Пускай на каторге шерсть почешут.

А тех, кто о восстании брешут,

Дробят мостовые для баррикады, —

Повешу я без всякой пощады.

Вот это, ослы, я внушить вам желал бы

Теперь убираться я приказал бы».

❉❉❉❉


Король закончил свое обращенье;

Ослы пришли в большое движенье;

Они прокричали: «И-а, и-а!

Да здравствует наш король! Ура!»

❉❉❉❉