Стихи  /  Дмитрий Быков  /  Пятнадцатая баллада

Пятнадцатая баллада

Я в Риме был бы раб — фракиец, иудей

Иль кто-нибудь еще из тех недолюдей,

У коих на лице читается «Не трогай»,

Хотя клеймо на лбу читается «Владей».

Владеющему мной уже не до меня —

В империю пришли дурные времена:

Часами он сидит в саду, укрывшись тогой,

Лишь изредка зовет и требует вина.

❉❉❉❉


Когда бы Рим не стал постыдно мягкотел,

Когда бы кто-то здесь чего-нибудь хотел,

Когда бы дряхлый мир, застывший помертвело,

Задумал отдалить бесславный свой удел, —

Я разбудил бы их, забывших даже грех,

Влил новое вино в потрескавшийся мех:

Ведь мой народ не стар! Но Риму нету дела —

До трещин, до прорех, до варваров, до всех.

❉❉❉❉


Что можно объяснить владеющему мной?

Он смотрит на закат, пурпурно-ледяной,

На Вакха-толстяка, увенчанного лавром,

С отломанной рукой и треснувшей спиной;

Но что разбудит в нем пустого сада вид?

Поэзию? Он был когда-то даровит,

Но все перезабыл… И тут приходит варвар:

Сжигает дом и мне «Свободен» говорит.

❉❉❉❉


Свободен, говоришь? Такую ерунду

В бреду не выдумать. Куда теперь пойду?

Назад, во Фракию, к ее неумолимым

Горам и воинам, к слепому их суду?

Как оправдаться мне за то, что был в плену?

Припомнят ли меня или мою вину?

И что мне Фракия, отравленному Римом —

Презреньем и тоской идущего ко дну?

❉❉❉❉


И варвар, свысока взирая на раба,

Носящего клеймо посередине лба,

Дивился бы, что раб дерется лучше римлян

За римские права, гроба и погреба;

Свободен, говоришь? Валяй, поговорим.

Я в Риме был бы раб, но это был бы Рим —

Развратен, обречен, разгромлен и задымлен,

И невосстановим, и вряд ли повторим.

❉❉❉❉


Я в Риме был бы раб, бесправен и раздет,

И мной бы помыкал рехнувшийся поэт,

Но это мой удел, другого мне не надо,

А в мире варваров мне вовсе места нет —

И видя пришлецов, толпящихся кругом,

Я с ними бился бы бок о бок с тем врагом,

Которого привык считать исчадьем ада,

Поскольку не имел понятья о другом.

❉❉❉❉


Когда б я был ацтек — за дерзостность словес

Я был бы осужден; меня бы спас Кортес,

Он выгнал бы жрецов, разбил запасы зелий

И выпустил меня — «Беги и славь прогресс!»

Он удивился бы и потемнел лицом,

Узрев меня в бою бок о бок с тем жрецом,

Который бы меня казнил без угрызений,

А я бы проклинал его перед концом.

❉❉❉❉


Я всюду был бы раб, заложник и чужак,

Хозяином тесним, обидами зажат,

Притом из тех рабов, что мстят непримиримо,

А вовсе не из тех, что молят и дрожат;

Но равнодушие брезгливых варварят,

Которые рабу «Свободен!» говорят,

Мне было бы страшней дряхлеющего Рима;

Изгнание жреца — скучнее, чем обряд.

❉❉❉❉


На западе звезда. Какая тьма в саду!

Ворчит хозяйский пес, предчувствуя беду.

Хозяин мне кричит: «Вина, козлобородый!

Заснул ты, что ли, там?» — И я ворчу: «Иду».

По статуе ползет последний блик зари.

Привет, грядущий гунн. Что хочешь разори,

Но соблазнять не смей меня своей свободой.

Уйди и даже слов таких не говори.

❉❉❉❉


2005

❉❉❉❉