Стихи  /  Дмитрий Быков  /  Поэма повтора

Поэма повтора

Михаилу Веллеру

❉❉❉❉


«Крылья бабочка сложит…»

(А. Кушнер)

❉❉❉❉


Он сел в автобус. Впереди

Сидела девочка с собакой.

Он ощутил укол в груди.

Вот так напьешься дряни всякой —

Потом мерещится. Но нет:

Все было чересчур похоже —

Осенний день, закатный свет,

Она сама… собака тоже…

Как раз стояла та пора,

Когда, томясь отсрочкой краткой,

Природа, летняя вчера,

Палима словно лихорадкой:

Скорей торопится отцвесть,

Все отдавая напоследок.

Он пригляделся: так и есть.

Сейчас она посмотрит эдак,

Как бы зовя его с собой.

Улыбка… краткая заминка…

Мелькнувши курткой голубой,

Она сошла напротив рынка

И растворилась в толкотне

Автобус тронулся уныло.

Пошли мурашки по спине:

Все это было, было, было,

Он точно помнил! Дежа вю?

Скорей другое. Видно, скоро

Я терпеливо доживу

До чувства полного повтора.

Пора бы, впрочем. Тридцать лет.

И вот предвестники старенья:

Неотвратимые, как бред,

Пошли цепочкой повторенья.

Пора привыкнуть. Ничего

Не будет нового отныне…

❉❉❉❉


Но что-то мучило его.

Сойдя на Каменной плотине,

Он не спеша побрел домой.

Соседка, старая Петровна,

На лавке грелась.

❉❉❉❉


Боже мой,

Все повторилось так дословно! —

Собака, куртка, рынок, взгляд

На той же самой остановке…

Тогда, пятнадцать лет назад,

Он возвращался с тренировки.

А после все пятнадцать лет

Он вспоминал с дежурным вздохом,

Как не сошел за нею вслед,

Как, сам себя ругая лохом,

Щипал усишки над губой

И лоб студил стеклом холодным,

Следя за курткой голубой

И псом, довольно беспородным.

Из всех младенческих утрат

Он выделял особо эту —

Года сомнительных отрад

Ее не вытеснили в Лету.

Но что теперь? Не в первый раз

Он замечал за этот месяц

Повтор полузабытых фраз,

Давнишних баек, околесиц, —

Но тем-то зрелость и грозна,

Что перемены не спасают

И пропадает новизна,

А память свой же хвост кусает.

Все это можно перенесть.

Равнина все-таки не бездна.

Пускай уж будет все, что есть,

И все, как было. Худо-бедно —

Лошадки вязли, но везли.

Да и откуда в частной жизни

Искать какой-то новизны,

Коль нету нового в отчизне,

Судьба которой, несмотря

На наши снежные просторы

И многоцветные моря, —

Повторы, вечные повторы.

Что будет — будет не впервой.

Нас боги тем и покарали,

Что мы идем не по прямой,

А может, и не по спирали —

По кругу, только и всего,

В чем убеждаемся воочью.

❉❉❉❉


Но что-то мучило его.

Он испугался той же ночью.

❉❉❉❉


…Она сказала: «Посмотри,

Вон самолет мигает глазом.

А кто-то спит себе внутри»…

Он понял, что теряет разум:

Он вспомнил горы, водопад

И костерок перед палаткой,

Внутри которой час назад

Метался в судороге сладкой.

Потом из влажной, душной тьмы

Он выполз на блаженный холод

Негрозной ялтинской зимы.

Он был невероятно молод,

И то был первый их отъезд

Вдвоем, на юг, на две недели,

На поиск неких новых мест…

Потом они вдвоем сидели

И, на двоих одну куря,

На небо черное смотрели.

Тогда, в разгаре января,

Там было, как у нас в апреле:

Плюс семь ночами. Перед тем,

Как лезть в надышанную темень,

Он посмотрел в другую темь,

Где самолет летел, затерян.

Она сказала: «Погляди —

Он нам подмигивает, что ли?».

❉❉❉❉


И вот опять. Укол в груди,

Но он не думал об уколе.

❉❉❉❉


Она давно жила не здесь —

Жила, по слухам, безотрадно.

Его затягивала взвесь

Случайных связей. Ну и ладно,

Но чтобы десять лет спустя,

Буквально, точно, нота в ноту?

Чтоб это бедное дитя

Тянуло руку к самолету,

Который ночью за окном

Летит из Внукова туда же,

Где мы с другой, в году ином,

В иной ночи, в ином пейзаже…

Не может быть. Такой повтор

Не предусмотрен совпаденьем.

Он на нее смотрел в укор.

Спросила курева.

— Поделим.

❉❉❉❉


И понеслось! Сильней тоски,

Грозней загульного угара…

Он понял, что попал в тиски.

Всему отыскивалась пара.

Но нет: поправка. Не всему,

А лишь каким-то главным вехам —

Гора, палатка, ночь в Крыму,

Рука, скользящая по векам,

Холодный воздух, капли звезд,

Далекий щебет водопада…

Но будет и великий пост.

Есть вещи из другого ряда:

Когда-то друг, а нынче враг,

Лишь чудом в драке не убивший —

Другой, но бивший точно так,

Другой, но в то же время бывший;

Скандал на службе — тот же тон…

И он, мечась, как угорелый,

Завыл — но суть была не в том,

Что он скучал от повторений.

❉❉❉❉


Так бабочка, сложив крыла

На тех же бурых скалах Крыма,

Столь убедительно мала

И для прохожего незрима!

Вот так наложится — и нет

Тебя, как не бывало сроду.

Теперь, ступая в свой же след,

Он, видимо, придет к исходу

И перестанет быть, едва

Последний шаг придется в точку.

Меняя вещи и слова,

Он думал выклянчить отсрочку:

Сменил квартиру (но и там

Сосед явился плакать спьяну,

Как тот, из детства, по пятам

Пришедший бросить соль на рану).

Друзей покинул. Бросил пить.

Порвал с десятком одалисок —

Но все вотще. Уставши выть,

Он, наконец, составил список.

❉❉❉❉


Там было все, что он считал

Важнейшим — все, чем люди живы.

Но, пряча в голосе металл,

Судьба вносила коррективы:

Порою повторялось то,

Что он считал третьестепенным:

Из детства рваное пальто

(Отец купил в Кривоколенном,

А он в игре порвал рукав;

Теперь рукав порвался в давке).

Но в целом он казался прав:

Учтя новейшие поправки,

За восемь месяцев труда

Он полный перечень составил

И ставил галочки, когда

Бывал игрушкой странных правил.

Сошлась и первая тоска

Весной, на ветреном закате,

И шишка в области виска

(Упал, летя на самокате,

И повторил, скользя по льду,

Опаздывая на свиданье).

И в незапамятном году

Невыносимое страданье

Под кислый запах мышьяка

В зубоврачебном кабинете…

сошлось покорное «пока»

От лучшей женщины на свете

И снисходительное «будь» —

От лучшей девушки недели

(Хотя, целуя эту грудь,

Он вспомнил грудь фотомодели

на фотографии цветной

В журнале, купленном подпольно, —

То был десятый, выпускной).

Бессильно, тупо, подневольно

Он шел к известному концу

и как-то вечером беспутным

врага ударил по лицу,

покончив с предпоследним пунктом.

Одно осталось. После — крах,

Предел, исчерпанность заряда.

В душе царил уже не страх,

Но лишь скулящее «не надо».

❉❉❉❉


В районе двадцати пяти,

Гордясь собой, играя силой,

В ночной Гурзуф на полпути

Он искупался вместе с милой.

Вдыхая запах хвои, тьмы,

Под неумолчный треск цикады

Он понимал: должно быть, мы

не вкусим впредь такой отрады,

Слиянья чище и полней.

Нагой, как после сотворенья,

Тогда, у моря, рядом с ней,

Он не боялся повторенья,

А всей душой молил о нем

И в постоянстве видел милость.

Ну ладно, пусть хотя бы днем!

Не повторилось. Обломилось.

❉❉❉❉


Теперь он избегал воды,

Купаться не водил подругу

(И вообще, боясь беды,

Весь год не приближался к югу).

А эта девушка была

Последний — так, по всем раскладам,

Сама судьба его вела;

И, засыпая с нею рядом,

Он думал: риска больше нет.

Сплошные галочки в тетради.

Он так протянет пару лет,

Покуда ждут его в засаде.

❉❉❉❉


Но доктор был неумолим:

Ее точило малокровье.

На лето — Крым, и только Крым.

Какое, к черту, Подмосковье!

Капкан захлопнулся. И пусть.

Взамен тоски осталась вскоре

Лишь элегическая грусть

О жизни, догоревшей в хоре.

И сколько можно так юлить,

Бояться луж, ступать по краю,

О снисхождении молить?

Довольно. К черту. Догораю,

Зато уж так, чтоб до конца,

Весь тот восторг, по всей программе.

Он ощутил в себе юнца

И хохотал, суча ногами.

❉❉❉❉


…кончалось лето. Минул год

С тех пор, как рыжая собака,

А после дальний самолет

Ему явились в виде знака.

В Крыму в такие времена

(О край, возлюбленный царями!)

ночами светится волна

Серебряными пузырями:

планктон, морские светляки,

Неслышный хор существ незримых —

Как если б сроки истекли

И в море Млечный путь низринут.

Он тронул воду, не дыша.

Прошедший день был долог, жарок.

Вода казалась хороша —

Прощальный, так сказать, подарок.

Чего бояться? Светляка?

Медузы ядовитой? Спрута?

— не заходи со мной пока.

❉❉❉❉


Дно опускалось быстро, круто,

И он поплыл. Такой воды

Он не знавал еще. Сияя,

Родней любой другой среды,

Ночная, теплая, живая,

Она плескалась и звала,

Влекла, выталкивала, льнула…

Жена, послушная, ждала.

Вот не хватало б — утонула

Из-за него. Пускай уж сам.

Отплыв, он лег, раскинул руки

И поднял очи к небесам,

Ловя таинственные звуки —

перекликался ли дельфин

С дельфином, пела ли сирена…

Ей ни к чему. Пускай один.

Но никакая перемена

не замечалась. Голоса

звучали радостно и сладко.

Взлететь живым на небеса

Иль раствориться без остатка

в стихии этой суждено?

Какая прелесть, что за жалость —

А впрочем, ладно. Все равно.

❉❉❉❉


Но ничего не совершалось.

❉❉❉❉


Его простили! Весь дрожа,

навеки успокоив душу,

Как бы по лезвию ножа,

Он вышел из воды на сушу.

Он лег у ног своей жены

(Смерть, где твое слепое жало?)

И в мягком шелесте волны

Услышал, как она сказала,

Ручонку выставив вперед

(Он, вздрогнув, приподнялся тоже):

— Смотри, мигает самолет!

❉❉❉❉


И тут он понял. Боже, Боже!

❉❉❉❉


Чего боялся ты, герой?

О чем душа твоя кричала?

Жизнь, описавши круг второй,

Пошла по третьему, сначала.

❉❉❉❉


И он, улегшись на живот,

С лицом счастливым и покорным,

Смотрел, как чертит самолет

Свой третий круг над морем черным.

❉❉❉❉