Стихи  /  Аполлон Майков  /  Рыбная ловля

Рыбная ловля

Себя я помнить стал в деревне под Москвою.

Бывало, ввечеру поудить карасей

Отец пойдёт на пруд, а двое нас, детей,

Сидим на берегу под елкою густою,

Добычу из ведра руками достаем

И шёпотом о ней друг с другом речь ведём…

С летами за отцом по ручейкам пустынным

Мы стали странствовать… Теперь то время мне

Является всегда каким-то утром длинным,

Особым уголком в безвестной стороне,

Где вечная заря над головой струится,

Где в поле по росе мой след ещё хранится…

В столицу приведён насильно точно я;

Как будто, всем чужой, сижу на чуждом пире,

И, кажется, опять я дома в божьем мире,

Когда лишь заберусь на бережок ручья,

Закину удочки, сижу в траве высокой…

Полдневный пышет жар — с зарёй я поднялся:

Откинешься на луг и смотришь в небеса,

И слушаешь стрекоз, покуда сон глубокой

Под тёплый пар земли глаза мне не сомкнёт…

О, чудный сон! Душа бог знает где, далёко,

А ты во сне живёшь, как всё вокруг живёт…

❉❉❉❉


Но близкие мои — увы! — все горожане…

И странствовать в лесу, поднявшися с зарёй,

Иль в лодке осенью сидеть в сыром тумане,

Иль мокнуть на дожде, иль печься в летний зной —

Им дико кажется, и всякий раз я знаю,

Что, если с вечера я лесы разверну

И новые крючки навязывать начну,

Я тем до глубины души их огорчаю;

И лица важные нередко страсть мою

Корят насмешками: «Грешно, мол, для поэта

Позабывать Парнас и огорчать семью».

Я с горя пробовал послушать их совета —

Напрасно!.. Вот вчера, чтоб только сон прогнать,

Пошёл на озеро; смотрю — какая гладь!

Лесистых берегов обрывы и изгибы,

Как зеркалом, водой повторены. Везде

Полоски светлые от плещущейся рыбы

Иль ласточек, крылом коснувшихся к воде…

Смотрю — усач-солдат сложил шинель на травку,

Сам до колен в воде и удит на булавку.

«Что, служба!» — крикнул я. «Пришли побаловать

Маленько», — говорит. «Нет, клёв-то как, служивый?» —

«А клёв-то?» Да такой тут вышел стих счастливый,

Что в час-то на уху успели натаскать».

❉❉❉❉


Ну, кто бы устоять тут мог от искушенья?

Закину, думаю, я разик — и назад!

Есть место ж у меня заветное: там скат

От самых камышей и мелкие каменья.

Тихонько удочки забравши, впопыхах

Бегу я к пристани. Вослед мне крикнул кто-то,

Но быстро оттолкнул челнок я свой от плота

И, гору обогнув, зарылся в камышах.

❉❉❉❉


Злодеи рыбаки уж тут давно: вон с челном

Запрятался в тростник, тот шарит в глубине…

Есть что-то страстное в вниманьи их безмолвном,

Есть напряжение в сей людной тишине:

Лишь свистнет в воздухе леса волосяная,

Да вздох послышится — упорно все молчат

И зорко издали друг за другом следят.

Меж тем живёт вокруг равнина водяная,

Стрекозы синие колеблют поплавки,

И тощие кругом шныряют пауки,

И кружится, сребрясь, снетков весёлых стая

Иль брызнет в стороны, от щуки исчезая.

❉❉❉❉


Но вот один рыбак вскочил, и, трепеща,

Всё смотрят на него в каком-то страхе чутком:

Он, в обе руки взяв, на удилище гнутком

Выводит на воду упорного леща.

И чёрно-золотой красавец повернулся,

И вдруг взмахнул хвостом — испуганный, рванулся.

«Отдай, отдай!» — кричат, и снова в глубину

Идёт чудовище, и ходит, вся в струну

Натянута, леса… Дрожь вчуже пробирает!..

А тут мой поплавок мгновенно исчезает.

Тащу — леса в воде описывает круг,

Уже зияет пасть зубастая — и вдруг

Взвилась леса, свистя над головою…

Обгрызла!.. Господи!.. Но, зная норов щук,

Другую удочку за тою же травою

Тихонько завожу и жду, едва дыша…

Клюёт… Напрягся я и, со всего размаха,

Исполненный надежд, волнуяся от страха,

Выкидываю вверх — чуть видного ерша…

О, тварь негодная!.. От злости чуть не плачу,

Кляну себя, людей и мир за неудачу.

И как на угольях, закинув вновь, сижу,

И только комары, облипшие мне щеки,

Обуздывают гнев на промах мой жестокий.

❉❉❉❉


Чтобы вздохнуть, кругом я взоры обвожу.

Как ярки горы там при солнце заходящем!

Как здесь, вблизи меня, с своим шатром скользящим,

Краснеют тёмных сосн сторукие стволы

И отражаются внизу в заливе чёрном,

Где белый пар уже бежит к подножьям горным.

С той стороны село. Среди сребристой мглы

Окошки светятся, как огненные точки;

Купанье там идёт: чуть слышен визг живой,

Чуть-чуть белеются по берегу сорочки,

Меж тем как слышится из глубины лесной

Кукушка поздняя да дятел молодой…

Картины бедные полунощного края!

Где б я ни умирал, вас вспоминаю, умирая:

От сердца пылкого всё злое прочь гоня,

Не вы ль, миря с людьми, учили жить меня!

❉❉❉❉


Но вот уж смерклося. Свежеет. Вокруг ни звука.

На небе и водах погас пурпурный блеск.

Чу… Тянут якоря! Раздался вёсел плеск…

Нет, видно, не возьмёт теперь ни лещ, ни щука!

Вот если бы чем свет забраться в тростники,

Когда лишь по заре заметишь поплавки,

И то почти к воде припавши… Тут охота!..

Что ж медлить? Завтра же… Меж тем все челноки,

Толкаясь, пристают у низенького плота,

И громкий переклик несётся на водах

О всех событьях дня, о порванных лесах,

И брань и похвальба, исполненные страсти,

На плечи разгрузясь, мы взваливаем снасти,

И плещет ходкий плот, качаясь под ногой.

Идём. Под мокрою одеждой уж прохладно;

Зато как дышится у лодок над водой,

Где пахнет рыбою и свежестью отрадной,

Меж тем как из лесу чуть слышным ветерком,

Смолой напитанным, потянет вдруг теплом!..

❉❉❉❉


О, милые мои! Ужель вам не понятно,

Вам странно, отчего в тот вечер благодатный

С любовию в душе в ваш круг вбегаю я

И, весело садясь за ужин деревенской,

С улыбкой слушаю нападки на меня —

Невинную грозу запальчивости женской?

Бывало, с милою свиданье улучив

И уж обдумавши к свиданью повод новый,

Такой же приходил я к вам… Но что вы? Что вы?

Что значит этот клик и смеха дружный взрыв?

Нет, полно! Вижу я, не сговорить мне с вами!

Истома сладкая ко сну меня зовёт.

Прощайте! Добрый сон!.. Уже двенадцать бьёт…

❉❉❉❉


Иду я спать… И вот опять перед глазами

Всё катится вода огнистыми струями

И ходят поплавки. На миг лишь задремал —

И кажется, клюёт!.. Тут полно, сон пропал;

Пылает голова, и сердце бьётся с болью.

Чуть показался свет, на цыпочках, как вор,

Я крадусь из дому и лезу чрез забор,

Взяв хлеба про запас с кристальной крупной солью,

Но на небе серо, и мелкий дождь идёт,

И к стуже в воздухе заметен поворот;

Чуть видны берегов ближайшие извивы;

Не шелохнётся лес, ни птица не вспорхнёт,

Но чувствую уже, что будет лов счастливый.

❉❉❉❉


И точно. Дождь потом зашлёпал всё сильней,

Вскипело озеро от белых пузырей,

И я промок насквозь, окостенели руки;

Но окунь — видно, стал бодрее с холодком —

Со дна и по верху гнался за червяком,

И ловко выхватил я прямо в чёлн две щуки…

Тут ветер потянул — и золотым лучом

Деревню облило. Э, солнце как высоко!

Уж дома самовар, пожалуй, недалеко…

Домой! И в комнату, пронизанный дождём,

С пылающим лицом, с душой и мыслью ясной,

Две щуки на снурке, вхожу я с торжеством

И криком все меня встречают: «Ах, несчастный!..»

❉❉❉❉


Непосвящённые! Напрасен с ними спор!

Искусства нашего непризнанную музу

И грек не приобщил к парнасскому союзу!

Нет, муза чистая, витай между озёр!

И пусть бегут твои балованные сёстры

На шумных поприщах гражданственности пёстрой

За лавром, и хвалой, и памятью веков:

Ты, ночью звездною, на мельничной плотине,

В сем царстве свай, колёс, и плесени, и мхов,

Таинственностью дух питай в святой пустыне!

Заслыша, что к тебе в тот час взываю я,

Заманивай меня по берегу ручья,

В высокой осоке протоптанной тропинкой,

В дремучий тёмный лес; играй, резвись со мной;

Облей в пути лицо росистою рябинкой;

Учи переходить по жердочке живой

Ручей, и, усадив за ольхой серебристой

Над ямой, где лопух разросся круглолистый,

Где рыбе в затиши прохлада есть и тень,

Показывай мне, как родится новый день;

И в миг, когда спадёт с природы тьмы завеса

И солнце вспыхнет вдруг на пурпуре зари,

Со всеми криками и шорохами леса

Сама в моей душе ты с богом говори!

Да просветлён тобой, дыша, как часть природы,

Исполнюсь мощью я и счастьем той свободы,

В которой праотец народов, дни катя

К сребристой старости, был весел, как дитя!

❉❉❉❉