Стихи  /  Аля Кудряшева  /  Третий лишний

Третий лишний

Третий лишний, говорят, третий лишний, книжный, скучный, говорят, мешаюший, длинный такой нафталинный третий, говорящий какую-то чушь и слушать его — не заметишь, как и уснешь, поскольку он третий, а мы-то все дальше в лес и у нас руки дрожат от счастья и глаза горят синим дымом, птички поют, а третий лишний, неслышный, всевышний, тот самый ближний, которому надо дать по щеке, чтоб получить от того, кто от тебя вдалеке.

Третий лишний, третий скрипит зубами, истекает слезами, кричит, я устал, я пойду, я рядом, если что, зовите, а я посижу в кафешке с кошкой, выпью кофе, сьем пече-нюшку, да что ты, отвечаем, оставай с нами, пользуйся нашими снами, гибни в нашем цунами, питайся блинами, кидайся словами, мы остаемся с вами, это такой подарок, и ты не дурак, чтоб от него отказаться.

Третий лишний, у третьего есть жилетка в шотландскую клетку, с карманчиками из пуха, с отворотиками из меха, жилетка, пропитанная нашим страхом, нашей ревностью, нашим трусливым потом, нашим шепотом; в которую входят штопором обузданные мыслишки, не слишком радостные, не слишком глубокие, круглобокие, а жилетке что, она слышит, пухом по меху пишет, а третий лишний.

И ящерицами сплетаются косы, проволокой сплетаются руки, половина шестого, голоса, стоны, через час работа, кофе на кухне, мир не рухнет, отдышится, справится, заиграет, выкинет праведников из рая, грешников заберет у Харона, съест недоваренные макароны, икнет, извинится, свистнет синицей, небесные свяжет плети. Тут на сцене появится третий. Рассвет прищурил глаз и разлегся с комфортом, мурчит, лежит. Третий нагнулся, выключил газ под конфоркой, а то сбежит.

Какая зануда этот третий лишний.

Вот табличка висит «Посторонним нельзя», вот прохожие, будто бы тени, скользят, вот и я прохожу, шоколадку грызя, размьгшляя о вечных мотивах. Вот стоит у дороги вчерашний герой, увлеченный забавной и сложной игрой — он все ищет того, кто вздыхает порой под окном его темной квартиры.

Он не то чтобы юн, но еще не старик, он так зябко вжимается в свой воротник, про него уже писаны тысячи книг и с десяток бульварных романов. Он готовит еду из просроченных круп, иногда он слегка в обращении груб, он учился читать по афишам рок-групп и по биркам джинсовых карманов.

Я его уже знаю почти до костей, даже знаю, что он ненавидит гостей, что никто ему не согревает постель, и не варит пельмени на ужин. И еще он боится ночной темноты, а еще он растит на окошке цветы, а еще только с кошкой он вроде на «ты», впрочем, кто ему в сущности нужен?…

Так бы жить-поживать, поспевать за канвой, каждый вечер решать немудреный сканворд и смотреть как проходит небесный конвой по накатанной жизненной глади. Но трясет его душу какой-то испуг, и неровен сердечный испуганный стук, то ж дьявол в его холодильнике стух, то ли ведьма за шиворот гадит.

Кто стоит у подъезда его по ночам, есж даже вороны на ветках молчат, есж только пожарные с воплями мчат разгребать раскаленные камни? Кто там с миром живет и не в такт, и не в лад, кто там ходит-не спит, сероглаз и патлат, кто там дышит, сопит и грызет шоколад и бормочет, и машет руками?…

Сгинь, нечистая сила, откуда пришла, и не суй свои ноздри в чужие дела, а то ходит тут, видишь, в чем мать родила и топочет ногами кривыми!..и чего он ругается, я не пойму, я ведь не хулиганю в почтенном дому, я чуть-чуть открываю жилую тюрьму, чтобы он там случайно не вымер.

И пускай он давно не встречался со мной, пусть он высох, как давешний дождь проливной, пусть он сам этой грусти банальной виной, пусть меня ненавидит он даже, я бы, может, препятствий ему не чинил, я б не тратил на жизнь его больше чернил, но уж раз я однажды его сочинил, то придется придумывать дальше.

В полнолуние вместо чтоб книжки читать, или с девушкой юной о звездах мечтать, мне приходится старые тексты листать и выуживать новые пьесы. И придумывать сны этой старой балде, и бояться, что он без меня похудел… чтоб врагам моим выпало столько же дел, сколько мне с этим скучным балбесом.

Что же делать? Такая моя се-ля-ви, я не буду мечтать о небесной любви, буду жизнь сочинять, чтоб он губы кривил, и кричал, чтоб я шел поздорову… А с утра на крылечке босые следы, это значит, сегодня не время беды, значит, где-то сейчас расцветают сады и рассвет умывает дорогу.

❉❉❉❉