Стихи  /  Александр Пушкин  /  Бова (Отрывок из поэмы)

Бова (Отрывок из поэмы)

Часто, часто я беседовал

С болтуном страны Эллинския [1]

И не смел осиплым голосом

С Шапелеиом н с Рифматовым

Воспевать героев севера.

Несравненного Виргилия

Я читал и перечитывал,

Не стараясь подражать ему

В нежных чувствах и гармонии.

Разбирал я немца Клопштока

И не мог понять премудрого!

Не хотел я воспевать, как он;

Я хочу, чтоб меня поняли

Все от мала до великого.

За Мильтоном и Камоэнсом

Опасался я без крил парить;

Не дерзал в стихах бессмысленных

Херувимов жарить пушками,

С сатаною обитать в раю

Иль святую богородицу

Вместе славить с Афродитою.

Не бывал я греховодником!

Но вчера, в архивах рояся,

Отыскал я книжку славную,

Золотую, незабвенную,

Катехизис остроумия,

Словом: Жанну Орлеанскую.

Прочитал,— и в восхищении

Про Вову пою царевича.

❉❉❉❉


О Вольтер! о муж единственный

Ты, которого во Франции

Почитали богом некиим,

В Риме дьяволом, антпхрпстом,

Обезьяною в Саксонии!

Ты, который на Радищева

Кинул было взор с улыбкою,

Будь теперь моею музою!

Петь я тоже вознамерился,

Но сравняюсь ли. с Радищевым?

❉❉❉❉


Не запомню, сколько лет спустя

После рождества Спасителя,

Царь Дадон со славой царствовал

В Светомире, сильном городе.

Царь Дадон венец со скипетром

Не прямой достал дорогою,

Но убив царя законного,

Бендокира Слабоумного.

(Так, бывало, верноподданны

Величали королей своих,

Если короли беспечные

Не в постеле и не ночкою

Почивали с камергерами.)

Царь Дадон не Слабоумного

Был достоин злого прозвища,

Но тирана неусыпного,

Хотя, впрочем, не имел его.

Лень мне все его достоинства

И пороки вам показывать:

Вы слыхали, люди добрые,

О царе, что двадцать целых лет

Не снимал с себя оружпя,

Не слезал с коня ретивого,

Всюду пролетал с победою,

Мир крещеный потопил в крови,

Не щадил и некрещеного,

И, в ничтожество низверженнын

Александром, грозным ангелом,

Жизнь проводит в унижении

И, забытый всеми, кличется

Ныне Эльбы императором:

Вот таков-то был и царь Дадон.

❉❉❉❉


Раз, собрав бородачей совет

(Безбородых не любил Дадон),

На престоле пригорюнившись,

Произнес он им такую речь:

«Вы, которые советами

Облегчили тяжесть скппетра,

Усладпли участь царскую

(Не горька она была ему),

Мудрые друзья, сподвижники!

К вам прибегнуть я решаюся:

Что мне делать ныне? — Слушайте»,

❉❉❉❉


Все привстали, важно хмуряся,

Низко, низко поклонилися

И, подправя ус и бороду,

Сели па скамьи дубовые.

❉❉❉❉


Вам известно,— продолжал Дадоп,

Что искусством и неправдою

Я достиг престола шаткого

Бендокира Слабоумного,

Сочетался с Мшштрисою,

Милой женкой Бендокировой,

И в темницу посадил Бову,

Принца крови, сына царского.

Легче, легче захватить было

Слабоумного златой венец,

Чем, надев венец на голову,

За собою удержать его.

Вот уже народ бессмысленный,

Ходя в праздники по улицам,

Меж собой не раз говаривал:

Дай бог помочь королевичу.

Ведь Бова уже не маленький,

Не в отца своей головушкой,

Нужды нет, что за решеткою,

Он опасен моим замыслам.

Что мне делать с ним? скажите мне,

Не оставить ли в тюрьме его?»

❉❉❉❉


Все собранье призадумалось,

Все в молчанье потупили взор.

То-то, право, золотой совет!

Не болтали здесь, а думали:

Арзамор, муж старый, опытный,

Рот открыл было (советовать,

Знать, хотелось поседелому),

Громко крякнул, но одумался

II в молчанье закусил язык.

Ко лбу перст приставя тщательно,

Лекарь славный, Эскулапа внук,

Эзельдорф, обритый шваб, зевал,

Табакеркою поскрыпывал,

Но молчал,— своей премудрости

Он пред всеми не показывал.

Вихромах, Полкан с Дубынею,

Стража трона, славны рыцари,

Все сидели, будто вкопаны.

Громобурь, известный силою,

Но умом непроницательный,

Думал, думал и нечаянно

Задремал… и захрапел в углу.

Что примера лучше действует?

Что людьми сильней ворочает?

Вот зевнули под перчаткою

Храбрый Мировзор с Ивашкою,

И Полкан, и Арзамор седой…

И ко груди преклонилися

Тихо головами буйными…

Глядь, с Дадоном задремал совет…

Захрапели многомыслящи!

❉❉❉❉


Долго спать было советникам,

Если б немцу не пришлось из рук

Табакерку на пол выронить.

Табакерка покатилася

И о шпору вдруг ударилась

Громобуря, крепко спавшего,

Загремела, раздвоилася,

Отлетела в разны стороны…

Храбрый воин пробуждается,

Озирает все собрание…

Между тем табак рассыпался,

К носу рыцаря нодъемлется,

И чихнул герой с досадою,

Так что своды потрясаются,

Окна все дрожат и сыплются,

И на петлях двери хлопают…

Пробуждается собрание!

❉❉❉❉


«Что тут думать,— закричал герой,

Царь! Бова тебе не надобен,

Ну, и к черту королевича!

Решено: ему в живых не быть.

После, братцы, вы рассудите,

Как с ним надобно разделаться».

Тем и кончил: храбры воины

Речи любят лаконически.

«Ладно! мы тебя послушаем,—

Царь промолвил, потянувшися,—

Завтра, други, мы увидимся,

А теперь ступайте все домой».

❉❉❉❉


Оплошал Дадоп отсрочкою.

Не твердил он верно в азбуке:

Не откладывай до завтраго,

Что сегодня можеулъ выполнить.

Разошлися все придворные.

Ночь меж тем уже сгущалася,

Царь Дадоп в постелю царскую

Вместе с милой лег супругою,

С несравненной Милитрисою,

Но спиной оборотился к ней:

В эту ночь его величеству

Не играть, а спать хотелося.

❉❉❉❉


Милитрнсина служаночка,

Зоя, молодая девица,

Ангел станом, взором, личиком,

Белой ручкой, нежной ножкою,

С госпожи сняв платье шелково,

Юбку, чепчик, ленты, кружева,

Всё под ключ в комоде спрятала

И пошла тихонько в девичью.

Там она сама разделася,

Подняла с трудом окошечко

И легла в постель пуховую,

Ожидая друга милого,

Светозара, пажа царского:

К темной ночке обещался он

Из окна прыгнуть к ней в комнату.

Ждет, пождет девица красная;

Нет как нет все друга милого.

Чу! бьет полночь — что же Зоинька?

Видит — входят к ней в окошечко…

Кто же? друг ли сердца нежного?

Нет! совсем не то, читатели!

Видит тень иль призрак старого

Венценосца, с длинной шапкою,

В балахоне вместо мантии,

Опоясанный мочалкою,

Вид невинный, взор навыкате,

Рот разинут, зубы скалятся,

Уши длинные, ослиные

Над плечами громко хлопают;

Зоя видит и со трепетом

Узнает она, читатели,

Бендокира Слабоумного.

❉❉❉❉


Трепетна, смятенья полная,

Стала на колени Зоинька,

Съедшшла ручку с ручкою,

Потупила очи ясные,

Прочитала скорым шепотом

То, что ввек не мог я выучить:

Отче наги и Богородице,

И тихохонько промолвила:

«Что я вижу? Боже! Господи…

О Никола! Савва мученик!

Осените беззащитную.

Ты ли это, царь наш батюшка?

Отчего, скажи, оставил ты

Ныне царствие небесное?»

❉❉❉❉


Глупым смехом осветпвшися,

Тень рекла прекрасной Зоиньке:

«Зоя, Зоя, не страшись, мой свет,

Не пугать тебя мне хочется,

Не на то сюда явился я

С того света привидением.

Весело пугать живых люден,

Но могу лп веселиться я,

Если сына Бендокнрова,

Милого Бову царевича,

На костре изжарят завтра же?»

❉❉❉❉


Бедный царь заплакал жалобно,

Больно стало доброй девушке,

«Чем могу, скажи, помочь тебе,

Я во всем тебе покорствую».

— «Вот что хочется мне, Зоинька!

Из темницы сына выручи,

И сама в жилище мрачное

Сядь на место королевича,

Пострадай ты за невинного.

Поклонюсь тебе низехонько

И скажу: спасибо, Зоинька!»

❉❉❉❉


Зоинька тут призадумалась:

За спасибо в темпу яму сесть!

Это жестко ей казалося.

Но, имея чувства нежные,

Зоя втайне согласилася

На такое предложение.

❉❉❉❉


Так, ты прав, оракул Франции,

Говоря, что жены, слабые

Против стрел Эрота юного,

Все имеют душу добрую.

Сердце нежно непритворное.

«Но скажи, о царь возлюбленный!

Зоя молвила покойнику,—

Как могу (ну, посуди ты сам)

Пренестись в темницу мрачную,

Где горюет твой любезный сын?

Пятьдесят отборных воинов

Днем и ночыо стерегут его.

Мне ли, слабой робкой женщине,

Обмануть их очи зоркие?»

«Будь спокойна, случай найдется,

Поклянись лишь только, милая,

Не отвергнуть сего случая,

Если сам тебе представится».

«Я клянусь!» — сказала девица.

Вмиг исчезло привидение,

Из окошка быстро вылетев.

Воздыхая тихо, Зоинька

Опустила тут окошечко

И, в постеле успокоившись,

Скоро, скоро сном забылася.

_____________

❉❉❉❉


[1] Гомер.

❉❉❉❉