Пепел

Твой голос уже относило.

Века

Входили в глухое пространство

меж нами.

Природа

в тебе замолчала,

И только одна строка

На бронзовой вышке волос,

как забытое знамя,

вилась

И упала, как шелк,

в темноту.

Тут

подпись и росчерк.

Всё кончено,

Лишь понемногу

в сознанье въезжает вагон,

идущий, как мальчик,

не в ногу

с пехотой столбов телеграфных,

агония храпа

артистов эстрады,

залегших на полках, случайная фраза:

«Я рада»…

И ряд безобразных

сравнений,

эпитетов

и заготовок стихов.

❉❉❉❉

И всё это вроде любви.

Или вроде прощанья навеки.

На веках

лежит ощущенье покоя

(причина сего — неизвестна).

А чинно размеренный голос

в соседнем купе

читает

о черном убийстве колхозника:

❉❉❉❉

— Наотмашь хруст топора

и навзничь — четыре ножа,

в мертвую глотку

сыпали горстью зерна.

Хату его

перегрыз пожар,

Там он лежал

пепельно-черный.—

❉❉❉❉

Рассудок —

ты первый кричал мне:

«Не лги».

Ты первый

не выполнил

своего обещанья.

Так к чертовой матери

этот психологизм!

Меня обнимает

суровая сила

прощанья.

❉❉❉❉

Ты поднял свои кулаки,

побеждающий класс.

Маячат обрезы,

и полночь беседует с бандами.

«Твой пепел

стучит в мое сердце,

Клаас.

Твой пепел

стучит в мое сердце,

Клаас»,—

Сказал Уленшпигель —

дух

восстающей Фландрии.

На снежной равнине

идет окончательный

бой.

Зияют глаза,

как двери,

сбитые с петель,

И в сердце мое,

переполненное

судьбой,

Стучит и стучит

человеческий пепел.

❉❉❉❉

Путь человека —

простой и тяжелый

путь.

Путь коллектива

еще тяжелее

и проще.

В окна лачугами лезет

столетняя жуть;

Всё отрицая,

качаются мертвые рощи.

❉❉❉❉

Но ты зацветаешь,

моя дорогая земля.

Ты зацветешь

(или буду я

трижды

проклят…)

На серых болванках железа,

на пирамидах угля,

На пепле

сожженной

соломенной кровли.

❉❉❉❉

Пепел шуршит,

корни волос

шевеля.

Мужество вздрагивает,

просыпаясь,

Мы повернем тебя

в пол-оборота,

земля.

Мы повернем тебя

круговоротом,

земля.

Мы повернем тебя

в три оборота,

земля,

Пеплом и зернами

посыпая.

❉❉❉❉