Стихи  /  Габдулла Тукай  /  Кисонька

Кисонька

Сон

Положив на лапки рыльце, сладко-сладко спит она,

Но с пискливым мышьим родом и во сне идет война.

Вот за мышкою хвостатой погналась… как наяву

И, догнавши, тотчас в горло ей впилась… как наяву.

Снится ей: сейчас на крыше кошки ловят воробьев

И мурлычут — видно, рады, что у них удачен лов…

Псы не портят настроенья, не видны и не слышны.

Спит она в покое полном, видя радужные сны.

Пробуждение

Встала кисонька, зевнула, широко раскрыла пасть,

Потянулась, облизнулась и опять зевнула всласть.

Вот усами шевельнула, лапкой ухо поскребла,

Спину выгнула дугою, взглядом стены обвела.

И опять глаза закрыла. Тишина стоит кругом.

Неохота разбираться ни в хорошем, ни в плохом.

Вновь потягиваться стала, сонную сгоняя лень, —

Это делают все кошки и все люди каждый день.

Умная задумчивость и удивление

Вот уселася красиво, принимая умный вид,

Призадумалась — и сразу весь огромный мир забыт.

Совершенно невозможно знать теченье дум ее:

То ль прогресс племен кошачьих занимает ум ее,

Или то, что в лапы кошкам мыши сами не идут,

Или то, что зря у птичек крылья быстрые растут,

Или то, что кур и уток трогать ей запрещено,

Молоко лакать из крынки ей в подвале не дано.

То ли думает о пище — той, что съедена вчера,

То ль о том, что пуст желудок, что поесть давно пора.

Только чу! Раздался где-то еле-еле слышный звук —

И развеялись мечтанья, оживилось сердце вдруг.

Что там? Может быть, за печкой мышка хитрая ползет?

Или, может, это крыса доску под полом грызет?

Протянул ли паутину тут поблизости паук?

И, к нему попавши в лапы, муха стонет там от мук?

Что случилось? Неизвестно, — знают кошки лишь одни.

Видно только, как блеснули у нее в глазах огни.

Тонкая наблюдательность

Встала, важное почуяв: не погас природный дар!

Уши тихо шевелятся, каждый глаз как желтый шар.

Тут поблизости для кошки несомненно что-то есть!

Что же, радость или горе? Вот опять забота есть.

Ждет. Огонь уже зажегся, разгоняя в доме мрак.

Перед зеркалом хозяйка поправляет свой калфак.

В этот вечер богачиха в дом один приглашена,

И в гостях, конечно, хочет покрасивей быть она.

Оттого она и кошку не кормила, может быть:

По такой причине важной кошку можно и забыть!

И глядит печально кошка: вновь голодное житье!

Всё готовы продырявить желтые глаза ее.

Надежда и разочарование

Посмотрите-ка! Улыбкой рыльце всё озарено,

Пусть весь мир перевернется, нашей кошке всё равно.

Знает острое словечко хитрый кисонькин язык.

Но до времени скрывает, зря болтать он не привык.

Но прошло одно мгновенье, вновь является она.

Что же с кошечкой случилось? Почему она грустна?

Обмануть людей хотела, улыбаясь без конца,

Всё надеялась — за это ей дадут поесть мясца.

Всё напрасно! Оттого-то у нее печальный вид,

И опять она горюет, вновь душа ее болит.

Страдание и неизвестность

Так никто и не дал пищи! Как ей хочется поесть!

Стонет, жалобно мяучит — этих мук не перенесть.

Сводит голодом желудок. Как приходится страдать!

На лице печаль, унынье: трудно хлеб свой добывать.

Вдруг какой-то звук раздался от нее невдалеке.

Мигом кисонька забыла о печали, о тоске.

Что за шорох? Что там — люди иль возня мышей и крыс?

Сделались глаза большими, уши кверху поднялись.

Неизвестно, неизвестно! Кто там — друг ее иль враг?

Что сулит ей этот шорох — много зла иль много благ?

Притворяется безразличной

Вот поставили ей чашку с теплым сладким молоком,

Но притворщица как будто и не думает о нем.

Хоть и очень кушать хочет, хоть и прыгает душа,

Как суфий к еде подходит, не волнуясь, не спеша.

Показать она желает, что совсем не голодна,

Что обжорством не страдает, что не жадная она.

Из-за жадности побои доставались ей не раз —

У нее от тех побоев сердце ноет и сейчас.

Подготовка к нападению и лень от сытости

Вот она прижала уши и на землю прилегла, —

Что бы ни зашевелилось, прыгнет вмиг из-за угла.

Приготовилась к охоте и с норы не сводит глаз:

Серой мышки тонкий хвостик показался там сейчас.

Или мальчики бумажку тащат, к нитке привязав?

Что-то есть. Не зря притихла — знаем мы кошачий нрав.

Но взгляните — та же кошка, но какой беспечный вид!

Разлеглась она лентяйкой: ведь ее желудок сыт.

Как блаженно отдыхает эта кошка-егоза.

Незаметно закрывает золотистые глаза.

Пусть теперь поспит. Вы кошку не тревожьте, шалуны.

Игры — после, а покуда пусть досматривает сны.

Материнство

Милосердие какое! Умиляется душа!

На семью кошачью с лаской каждый смотрит не дыша.

Моет, лижет мать котенка, балует, дрожит над ним.

«Дитятко, — она мурлычет, — свет очей моих, джаным!»

Из проворной резвой кошки стала матерью она,

И заботы материнской наша кисонька полна!

От раздумья к удовольствию

Вот она вперилась в точку и с нее не сводит глаз.

Над каким она вопросом призадумалась сейчас?

В голове мелькают мысли — нам о них не знать вовек,

Но в глазах ее раздумье замечает человек.

Наконец она устала над вопросом размышлять,

Удовольствию, покою предалась она опять.

Страх — гнев и просто страх

Вот над кошкой и котенком палка злая поднята,

Как известно, бедных кошек не жалеет палка та.

Мать боится и котенок — нрав их трудно изменить,

Но со страхом материнским страх котенка не сравнить.

Кошка-мать готова лапкой палку бить, кусать сапог,

А котенок испугался — и со всех пустился ног.

Наслаждение и злость

Спинку ласково ей гладят, чешут острое ушко,

Ах, теперь-то наслажденье кошки этой велико!

Тихой радости и счастья наша кисонька полна,

Ротик свой полуоткрыла в умилении она.

Голова склонилась набок, слезы искрятся в глазах.

Ах, счастливое мгновенье! Где былая боль и страх!

Удивительно, чудесно жить на свете, говорят,

Так-то так, но в мире этом разве всё идет на лад?

Всё непрочно в этом мире! Так уж, видно, повелось:

Радость с горем под луною никогда не ходят врозь.

Гость какой-то неуклюжий хвост ей больно отдавил

Или зря по спинке тростью изо всех ударил сил.

От обиды этой тяжкой кошка злобою полна,

Каждый зуб и каждый коготь точит на врага она.

Дыбом шерсть на ней, и дышит злостью каждый волосок,

Мщенье страшное готовит гостю каждый волосок.

Всё кончилось!

Вот она, судьбы превратность! Мир наш — суета сует:

Нашей кисоньки веселой в этом мире больше нет!

Эта новость очень быстро разнеслась. И вот теперь

Там, в подполье, верно, праздник, пир горой идет теперь.

Скачут мыши, пляшут крысы: жизнь теперь пойдет на лад!

Угнетательница-кошка спит в могиле, говорят.

Некролог

В мир иной ушла ты, кошка, не познав земных отрад.

Знаю: в святости и вере ты прошла уже Сират.

Лютый враг мышей! Хоть было много зла в твоих делах,

Спи спокойно в лучшем мире! Добр и милостив аллах!

Весь свой век ты охраняла от мышей наш дом, наш хлеб,

И тебе зачтется это в книге праведной судеб.

Как тебя я вспомню, кошка, — жалость за сердце берет.

Даже черви осмелели, а не то что мыший род.

Ты не раз была мне, друг мой, утешеньем в грустный час.

Знал я радостей немало от смешных твоих проказ.

А когда мой дед, бывало, на печи лежал, храпя,

Рядышком и ты дремала, всё мурлыча про себя.

Ты по целым дням, бывало, занята была игрой,

Боли мне не причиняя, ты царапалась порой.

Бялиши крала на кухне, пищу вкусную любя,

И за это беспощадно били палкою тебя.

Я, от жалости рыдая, бегал к матушке своей,

Умолял ее: «Не надо, кошку бедную не бей!»

Жизнь прошла невозвратимо. Не жалеть о ней нельзя.

В этом мире непрестанно разлучаются друзья.

Пусть аллах наш милосердный вечный даст тебе покой!

А коль свидимся на небе, «мяу-мяу» мне пропой!

перевод: А.Шпирт

❉❉❉❉